Лючия сама по себе – уже знаменитость: выразительная внешность, итальянское обаяние, природная харизма. Когда она появляется на презентации коллекции Eclettica на вилле Некки-Кампильо в Милане, все взгляды устремляются в ее сторону. И, несмотря на плотный график интервью (итальянское телевидение уже ожидает в соседней комнате), она начинает разговор легко и без спешки, словно мы давно знакомы. В этой естественности чувствуется редкое качество человека, который за десятилетия работы не утратил живого интереса к людям и жизни.
Ваша карьера в Bvlgari началась с работы с драгоценными камнями. Любовь к ним возникла сама собой или кто-то открыл вам этот мир и его магию?
Я не изучала геммологию или дизайн – всему училась в компании, или, можно сказать, в семье. Мне было 18 лет, когда я начала работать с братьями Паоло и Николой Булгари. Они довольно быстро поняли, что у меня есть дар к камням: я не боялась их, любила с ними «играть», рассматривать, оценивать.
У каждого креативного директора есть свой внутренний компас. У вас есть любимый камень? И как вы понимаете, что перед вами – тот самый?
Я очень сентиментальна, поэтому до сих пор нежно люблю сапфиры – ведь именно с них начиналась моя работа. Когда я пришла в Bvlgari, мне подарили огромную упаковку цветных сапфиров. До того момента я думала, что сапфиры могут быть лишь синими, а затем открыла для себя розовые, желтые, зеленые, фиолетовые... И мгновенно влюбилась. Хотя я очень люблю изумруды, шпинель, гранаты, но сапфир для меня – самый личный камень. И дело тут, пожалуй, не в предпочтениях, а в ощущении. Я никогда не выбираю рационально. Иногда камень лежит у меня в столе два или три года. Если я чувствую, что в нем есть потенциал, то просто оставляю его рядом, и со временем он сам подсказывает, каким должен стать. Недавно я приобрела два сапфира весом более 100 карат каждый и сейчас пытаюсь понять, в каких украшениях они могут раскрыться.
В работе с белыми бриллиантами и цветными камнями есть принципиальная разница: во втором случае именно камень становится отправной точкой, а дизайн выстраивается вокруг него. Как это происходит у вас? Вы отправляетесь на «охоту за камнями» или они находят вас сами?
По-разному. Иногда мы с командой отправляемся на поиски туда, где рождаются камни: Шри-Ланка, Индия, Таиланд. Иногда камни просто появляются на моем столе. И в этом есть особая магия: процесс всегда балансирует между намеренным поиском и случайностью. За годы работы в Bvlgari я научилась чувствовать драгоценные камни, понимать их нюансы, они «говорят» со мной, поэтому выложить из них красивую композицию для меня легко и естественно.
Новая коллекция Eclettica вдохновлена живописью, скульптурой и архитектурой. Что стало для вас ключевыми визуальными импульсами?
Вдохновение для меня редко связано с одним образом – это скорее слой впечатлений. Но архитектура играет огромную роль. Я часто думаю категориями структуры: вертикаль, ритм, симметрия, напряжение формы. Иногда идея рождается с очень конкретного образа, например, колонн, которые я видела в Castello di Sammezzano в Тоскане, но затем превращается в нечто мягкое, текучее, как ткань вокруг тела. Вот, например, колье Emerald Strata с пятью замбийскими изумрудами – его дизайн перекликается с античными коринфскими колоннами. Но, несмотря на архитектурную строгость формы, украшение почти невесомое, оно обвивает шею, как ткань.
Эклектика – слово широкое и даже философское. Что оно означает для вас в контексте этой коллекции?
Эклектика для меня – это не стиль, а метод. Дом Bvlgari всегда был эклектичным: смелым, цветным и глубоко римским. А Рим сам по себе – это город, где разные эпохи и эстетики сосуществуют очень органично. Коллекция Eclettica как раз об этом: о соединении разных художественных языков в единую систему выражения. Это искусство превращать контрасты в гармонию.
Каждая коллекция high jewelry создается минимум год. Сложно ли все время добиваться wow-эффекта?
Нет. Потому что каждый год приносит новые камни и новые открытия. Это не давление, а энергия. Каждый раз мы начинаем с нуля: ищем, пробуем, комбинируем. И сейчас часть следующей коллекции уже лежит у меня на столе.
Вы известны смелым подходом к драгоценным камням – их переограняют, уменьшают в размерах, переосмысляя заново. Это риск или интуиция?
И то, и другое. Иногда камень не раскрывается сразу. Но я чувствую, что в нем есть потенциал. Тогда начинается совместная работа с мастерами – поиск его новой формы. Это почти всегда риск, но именно он приводит к самым неожиданным результатам. Мои учителя, Паоло и Николо Булгари, всегда говорили: «Не скромничай. Пробуй новое». Этим я и занимаюсь всю свою жизнь. После 45 лет в доме это уже в крови. Для нас не существует табу относительно камней и материалов. И если 165-каратный сапфир нужно переогранить, чтобы «показать его душу», а изумруд размером с каштан уменьшить вполовину, чтобы подчеркнуть его цвет, значит, так оно и будет.
В начале карьеры сложно было быть женщиной в ювелирном мире?
О да! Это был очень мужской мир. Однажды мне пришлось покупать камни у пожилого джентльмена в Нью-Йорке. Я провела там целую неделю, но он отказывался со мной разговаривать, потому что ждал моего босса. Мистер Булгари был в городе, но сказал: «Нет, ты сама можешь это сделать». Я робела, но сообщила пожилому джентльмену: «Если вы хотите работать с Bvlgari, то должны говорить со мной». С этого момента все изменилось.
А есть преимущества у того, чтобы быть женщиной-дизайнером?
Конечно, ведь я могу носить украшения сама. Это меняет восприятие. Я всегда думаю о движении, комфорте, о том, как украшение живет на теле.
Какой главный урок вы вынесли из работы в Bvlgari?
Их два: не бояться цвета и не покупать камень лишь потому, что он красивый – только если знаешь, что из него можно создать.
С сапфиром падпараджа в колье Secret Garden было именно так?
Это один из самых редких камней, с которыми я работала. Его цвет представляет собой идеальный баланс розового и оранжевого, почти как свет римского заката. Вокруг него выстроена вся композиция – бриллианты, изумруды, сапфиры, оникс. Настоящая живописная сцена.
А как в коллекции появился 30-каратный бриллиант Golconda?
Это старинный камень исключительной чистоты. Представьте себе абсолютно бесцветный бриллиант категории D – прозрачный, без включений. Так вот этот камень выглядит еще более совершенным. Он словно горная вода с мягким, «живым» свечением, которое сегодня редко встретишь у бриллиантов. У него давняя история: предположительно он индийского происхождения (поэтому мы называем его Golconda type) и, по легенде, когда-то принадлежал махарадже. Я присмотрела его много лет назад, но тогда ни я, ни продавец не были готовы ударить по рукам. А вот теперь он украшает голову змеи в колье Serpenti Imperial Heart.
Многие украшения в коллекции Eclettica являются трансформерами. Что вы хотели этим выразить?
Идею свободы. Например, колье Seres Scarf состоит из более чем 1 000 элементов, но остается невероятно гибким. Вдохновленное геометрией ар-деко, оно движется как тканая лента и может завязываться по-разному. Его можно носить как колье, шарф или чокер. Съемная брошь с крупным сапфиром огранки «сахарная голова» перемещается по всей длине колье. Таким образом, украшение живет вместе с человеком. Это и есть wearable art.