В своем заявлении дизайнер в очередной раз взял на себя ответственность за боль, причиненную его словами еврейской и азиатской общинам, и вновь выразил сожаление. Формулировка максимально аккуратная: из нее следует, что это решение самого Гальяно, а не отказ Met от собственного проекта. В результате ни музей, ни куратор Эндрю Болтон, ни председатель Met Gala и попечитель Института костюма Анна Винтур не обязаны публично признавать, что решение о проведении выставки было ошибочным.
При этом причина отмены, очевидно, шире, чем личное решение дизайнера. Гальяно действительно является одной из ключевых фигур в истории современной моды, и с точки зрения исключительно профессиональных достижений выбор Met выглядел абсолютно логичным. Его влияние на индустрию последних тридцати лет трудно переоценить. И утверждение Анны Винтур о том, что «никто не заслуживал выставки такого масштаба больше, чем Джон Гальяно», это только подтверждает. Но персональная ретроспектива в Met – это не просто экспозиция, осмысляющая творчество художника, а огромная честь и знак высочайшего признания. И именно это стало поводом для непримиримого конфликта. Можно ли отделить Гальяно-дизайнера от Гальяно, который в 2011 году в парижском кафе произнес антисемитские оскорбления, в том числе слова в поддержку Гитлера? Тогда по дизайнеру уже прошелся каток культуры отмены: его уволили из Dior, а французский суд признал виновным в публичных оскорблениях по признаку расы, религии и происхождения. Гальяно признал свою вину и публично раскаялся – спустя 15 лет казалось, что аудитория готова простить его и оставить эту историю в прошлом. Выходит, что только казалось.
Ситуацию дополнительно осложнило появившееся уже после анонса выставки сообщение о другом, сравнительно свежем эпизоде – 2019 года. Лорен Лондон, работавшая в fashion-пиаре, рассказала, что летом того года находилась в спа Henri Chenot в Мерано вместе с подругой. Во время телефонного разговора подруга перешла с английского на иврит, и, услышав иврит, Гальяно, по словам Лондон, начал неоднократно кричать в ее сторону: «Merry Christmas». Когда женщина спросила, есть ли у него проблема с тем, что она говорит на иврите, дизайнер, как заявляет Лондон, ответил утвердительно. Гальяно это отрицает, однако сам факт появления новой истории оказался крайне неудобным для попытки представить 2011 год как единственный и давно пережитый срыв.
Роковым совпадением стало и то, что в 2027 году первый понедельник мая – традиционная дата Met Gala – совпадает с Йом ха-Шоа, днем памяти жертв Холокоста. Обсуждался даже перенос самого бала на неделю и вариант не указывать имя Гальяно в теме выставки и приглашениях. Но подобные попытки минимизировать ущерб только подчеркнули масштаб проблемы.
Не помогло даже то, что подготовка к выставке велась задолго до ее анонса и музей, очевидно, с самого начала понимал, с какими рисками ему предстоит столкнуться. По слухам, первые попытки сделать ретроспективу дизайнера в рамках программы Института костюма предпринимались еще в 2024 году. Но тогда на фоне обострения конфликта между Израилем и ХАМАС Met решил перестраховаться. В этот раз в течение года Джон Гальяно, Анна Винтур и Эндрю Болтон встречались с раввинами нью-йоркских синагог, пытаясь объяснить, что тема его высказываний будет рассмотрена в выставке открыто и критически. Но ни эти встречи, ни влияние Анны не смогли снять напряжение и остановить давление со стороны общественности.
Спикер городского совета Нью-Йорка Джули Менин назвала выставку «серьезной ошибкой». Доноры дали понять, что могут пересмотреть свои пожертвования музею. Многолетний патрон Института Костюма Джилл Каргман в знак протеста покинула попечительский совет. Десятки общественных организаций заявили о своем несогласии. Для Met, который существует в том числе благодаря огромной поддержке частных доноров и который получает государственное финансирование, это уже была не абстрактная дискуссия о культуре отмены, а реальный институциональный риск.
Met оказался перед необходимостью лавировать между двумя трудносовместимыми обстоятельствами: Гальяно, безусловно, заслуживает крупнейшей персональной выставки благодаря своему вкладу в историю моды, но его антисемитские высказывания остаются серьезным моральным провалом, который невозможно просто вынести за скобки. Теоретически эти позиции можно было бы совместить. Куратор Эндрю Болтон не раз подчеркивал, что выставка должна была быть посвящена не только творческому наследию дизайнера, но и тому, как его собственные поступки, их последствия и меняющиеся общественные ценности повлияли на восприятие его работ.
Но, судя по тому, чем все закончилось, в нынешнем политическом и общественном контексте такой компромисс оказался для Met слишком дорогим. Теперь Анне Винтур и Эндрю Болтону в очередной раз предстоит в срочном порядке разрабатывать план Б и искать новую тему для выставки.