Уже с первых выходов стало понятно: на этот раз отправной точкой для дизайнера стало наследие не Кристиана Диора, а его предшественника – Поля Пуаре.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Казахстанская модель Альжан Джандарбеков вышел на показе Dior
Поль Пуаре – одна из ключевых фигур модной революции начала XX века, дизайнер, радикально изменивший представление о женском силуэте. Его часто называют кутюрье, «освободившим женщину от корсета». В 1910-е годы в Париже с бешеным успехом проходили «Русские сезоны» Дягилева, и Поль Пуаре не пропускал ни одной премьеры. «Клеопатра», «Шехеразада», «Жар-птица» – под впечатлением от легких подвижных костюмов танцовщиков Пуаре окончательно отказывается от корсета, разрабатывает новую свободную форму платья, делает ставку на драпировку и вводит в моду насыщенный цвет, восточные мотивы и ориентальные силуэты.
Спустя более чем столетие к этому наследию обращается Джонатан Андерсон. Все началось с мемориальной таблички в честь Поля Пуаре, которую Джонатан заметил неподалеку от штаб-квартиры Dior на авеню Монтень, 30. Затем дизайнер нашел винтажное платье Пуаре 1922 года и задался вопросом: «Что будет, если скрестить эстетику Пуаре с эстетикой Диора?» Взяв верхнюю часть платья за основу, он превратил ее в топ и дополнил образ рок-н-рольным стайлингом – джинсами и грубыми ботинками с D-образным носком и анималистичным узором. Вокруг этой идеи и выстроилась вся коллекция.
С наследием Пуаре кутюрье работал не только концептуально, но и буквально. Андерсону удалось посотрудничать с исторической текстильной мануфактурой – некогда поставщиком дома Поля Пуаре: он использовал остатки архивных нитей, из которых в мастерской Dior соткали ткань для брюк, а несколько рулонов ткани с оригинальным дизайном Пуаре пошли на кейпы, украсившие парки и пальто новой мужской коллекции.
Дизайнер также рассказал, что на его мудборде была фотография американского певца Mk.gee. Он встретил его в Лос-Анджелесе и был впечатлен тем, как музыкант одевался: один пуховик поверх другого, много слоев, словно кокон для интроверта. Такой стайлинг мы увидели на показе, а модели выходили на подиум под его композицию Alesis.
«Для меня мужская линия Dior – это прежде всего тейлоринг, – прокомментировал коллекцию Андерсон. – Но как с ним играть, чтобы находить новые формы? Я не хочу механического повторения, не просто 70 одинаковых выходов». А играть он умеет: простые шерстяные свитера в его интерпретации становятся авангардными за счет удлинения до щиколоток, у классических пальто появляются гигантские меховые манжеты, привычные клетчатые рубашки и поло вдруг обретают сверкающие эполеты, а мужской вариант жакета Bar, полюбившийся с прошлой коллекции, превращается то в джинсовую куртку, то в пальто. Андерсон намеренно расшатывает привычное через материал, масштаб или соседство, казалось бы, несовместимых элементов.
Джонатан Андерсон – не первый креативный директор Dior, обращающийся к архивам Поля Пуаре. Джон Гальяно, возглавлявший французский дом в 1996–2011 годах, неоднократно признавался, что вторым по значимости источником вдохновения для него – после Кристиана Диора – был именно Пуаре. Достаточно вспомнить его кутюрную коллекцию весна–лето 1998 года, в которой он воскресил силуэт Пуаре, в свое время саркастически прозванный «древесным клопом» – за объемные формы платьев-кимоно, свободные в области талии и сужающиеся ниже колен.
