Главная трудность казахстанского дизайна сегодня – не в дефиците символов, а в нехватке современного знания о них. Культурных кодов много, однако значительная часть исследований была создана в советскую эпоху и не отвечает на вопросы, которые мы задаем сейчас: что считать подлинным казахским наследием и кто вправе это определять?
В поиске этих ответов дизайнеры идут в музеи, изучают частные коллекции, пересматривают семейные архивы. Они буквально собирают культурный язык по крупицам – возвращая формам смысл, а наследию – глубину. Дизайнер Томирис Талгат рассказала о своем пути и еще о шести брендах, которые умеют работать с культурным наследием и выводят его на новый уровень.
Kimmin
Для бренда Kimmin архивная фотография девочки в традиционной одежде у юрты и старая футболка с золотым тиснением нулевых – равные свидетельства подлинности. Андеграундная оптика бренда в том, чтобы не высмеивать китч, а признать в нем ту же тоску по идентичности, что и в музейном экспонате. То, что внешнему глазу представляется эклектикой, изнутри оказывается историей: историей выживания, поиска и любви
Jalt Jult
Мой проект Jalt Jult – это культурная археология. Я исследую коллективное воспоминание, сфокусированное на женском опыте. В патриархальном обществе имена женщин исчезают из шежире, а вместе с ними стираются и сами знания, которые они хранили. Казахская культура глубоко символична, и в своей работе я возвращаюсь к этим символам не как к декору, а как к утраченному языку. Каждая вещь – попытка разархивировать смыслы, восстановить стертое. Так рождаются love blankets – носимые обереги.
Torteu
Этника – результат постоянного процесса конструирования, в котором всегда есть вопрос власти: кто решает, что считать «подлинным», а что – забыть? Именно поэтому меня так цепляет подход творческого коллектива Torteu. Они предлагают методологию изучения этники через глубокие погружения в исторические события (включая совсем недавние), в культурные объекты, в острые социальные контексты. Они работают с темами, которые обычно вырезаются из «красивой этники»: травма, память, неудобные вопросы. Их перформансы добавляют еще один слой – эмоциональное соавторство зрителя, который становится частью создания смысла. Этника здесь не застывший экспонат, а живой процесс.
Aliya Tuman
Бренд работает с логикой национального костюма – многослойными силуэтами – продуктами культуры и климата. Узнаваемые формы бешпента, камзола, чапана, такии переведены на язык современной повседневности. Интуитивно считываемые как национальные силуэты, они обильно украшены декором. В традиции узоры были важными маркерами смысла и статуса. Здесь вышивка, линии, ритм работают как культурный код в его графическом выражении: декорирование как память формы, компульсивное вспоминание – привычка украшать, въевшаяся в пальцы.
Kaidarova Ethnic
Многолетняя работа в нише этнического дизайна дала этому бренду редкую базу: здесь давно и всерьез экспериментируют с техниками. Стеганые куртки, шитые шарфы, вязаные джемперы, печатные принты – каждое изделие звучит по-своему, но в едином этническом ключе. Это скорее подход продуктового дизайна: не громкие коллекции, а продуманный продукт в классной технике и с доступной ценой.
Al Basty
Албасты в народных поверьях – то ли злой дух, то ли хранительница, то ли сама природа с ее пугающей красотой. Для кочевого мировоззрения эта амбивалентность естественна в противовес исламской демонизации. Al Basty возвращается к двойственной природе мифа через крой, создавая телесные манифестации древних образов. Этника как метод связывать себя с предками, с землей, с мифами, работа не с орнаментом, а с анатомией мифических существ: албасты, айдахар, су перілері – это базовые коды культуры, способ видеть мир, его страхи и защиту.
Beepl Ui
Устойчивая мода с национальным кодом вырастает только там, где есть горизонтальная инфраструктура поддержки. Beepl Ui такая точка сборки, открытая новым талантам, готовая работать с малой серией и ручными трудом. Это не концепт-стор в классическом смысле, а антибарьерная платформа. В экосистеме, где у молодых брендов нет ни стартового капитала, ни доступа к ретейлу, такие пространства работают как институциональный лифт, активно формируя аудиторию и первые продажи.
