За то время, что существует Fashion Bureau, многое изменилось. Светская индустрия пережила несколько экономических кризисов, пандемию, смену поколений, вкусов и представлений о роскоши. Одни громкие имена исчезли с горизонта, другие уступили место новым героям. Но Сакен по-прежнему остается одним из самых влиятельных и востребованных фэшн-продюсеров Казахстана. Fashion Bureau продолжает работать с крупнейшими международными брендами и осваивать новые рынки, а сам Сакен – оставаться человеком, к которому обращаются, когда речь идет о событиях особого масштаба.
В этом году его собственному бренду исполняется 15 лет, а Fashion Bureau – 21 год. Вместо традиционного юбилейного показа Сакен готовит выставку 30 платьев demi-couture, посвященную мастерству казахстанских женщин. Накануне этого события в большом разговоре с Tatler он рассуждает о том, как искусственный интеллект создает иллюзию профессионализма, зачем успешному человеку дипломатия, почему с возрастом желание всем что-то доказать уступает место удовольствию от самого процесса и как оставаться востребованным спустя два десятилетия.
Мне кажется, 15 лет в профессии – достаточный срок, чтобы перестать ее романтизировать. Какие перемены в индустрии за эти годы разочаровали тебя больше всего?
Если говорить об индустрии мероприятий, то 15 лет назад я вряд ли мог представить, что технологии, призванные облегчить нашу работу, одновременно создадут иллюзию, будто профессионалом может стать каждый.
Сегодня каждый заказчик – сам себе агроном. Достаточно ввести несколько запросов в ChatGPT, получить пошаговую инструкцию по организации мероприятия – и вот человек уже уверен, что разбирается во всех тонкостях профессии. Но между готовым алгоритмом и настоящей экспертизой огромная дистанция. Искусственный интеллект может предложить канву, но не способен заменить опыт, насмотренность, интуицию и понимание индустрии. Я все чаще наблюдаю, как люди приходят на первые встречи, уверенно рассуждают о бренде, его ДНК, позиционировании, демонстрируют впечатляющую осведомленность. Но стоит копнуть чуть глубже, задать несколько предметных вопросов – и выясняется, что за этой уверенностью стоят три запроса к ChatGPT. Много правильных слов, но очень мало содержания.
В fashion происходит примерно то же самое. Сегодня многие убеждены, что с помощью искусственного интеллекта можно разработать полноценную маркетинговую стратегию бренда. Возможно, на первом этапе это действительно работает. Но стратегия – это не просто красиво сформулированные тезисы. За ней должны стоять понимание рынка, культурного контекста, аудитории и, в конце концов, вкус.
Энди Уорхол когда-то предсказал каждому 15 минут славы. Мне кажется, сегодня искусственный интеллект способен обеспечить каждому еще и 15 минут профессиональной убедительности. Но ровно до того момента, пока не начнется серьезный разговор. При этом я совершенно не против технологий. Вопрос в том, кто и как ими пользуется. В руках профессионала искусственный интеллект становится мощным инструментом. В руках дилетанта – лишь способом убедительно имитировать компетентность. Поэтому я абсолютно уверен: будущее и моды, и event-индустрии по-прежнему за людьми, которые живут своим делом, постоянно учатся, развивают вкус, насмотренность и экспертизу. Потому что доступ к знаниям еще не делает человека знающим. А умение сформулировать запрос – профессионалом.
Я перечитала твое интервью 2021 года. Тогда ты говорил, что считаешь себя скорее продюсером, чем дизайнером. Ты себя по-прежнему так идентифицируешь?
Абсолютно. Время только подтвердило, что я прежде всего продюсер. У меня есть интуиция, определенные стилистические навыки и знания, которые позволяют создавать коллекции для брендов. Но я прекрасно понимаю, что даже этого недостаточно, чтобы выйти на принципиально другой, глобальный уровень. Поэтому я всегда открыт к коллаборациям и стараюсь работать с людьми, у которых есть фундаментальное академическое образование в области дизайна и моды.
То есть для тебя принципиально важно именно академическое образование? Ведь сегодня немало дизайнеров, которые пришли в профессию из стилистики, опираясь прежде всего на собственный вкус и чутье.
Для меня очень важен бэкграунд. Я, например, могу быть прекрасным стилистом самому себе. Но когда встречаются два человека, у которых нет фундаментального образования, результатом их сотрудничества, скорее всего, станет просто очень хороший стилистический продукт. А вот создать что-то принципиально новое, сформировать тенденции на несколько лет вперед – это уже совсем другая история. Для этого недостаточно синергии двух стилистов.
Поэтому я и говорю, что я прежде всего продюсер. Я знаю свои сильные стороны, но также понимаю, в каких вопросах мне нужны люди с более глубокими профессиональными знаниями.
Если оставить за скобками модные показы, громкие мероприятия, знакомства и прочие внешние атрибуты успеха, что для тебя сегодня главный показатель того, что все эти годы прошли не зря?
Прежде всего то, что спустя более двух десятилетий мы по-прежнему остаемся одними из ключевых игроков рынка. На мой взгляд, уже одно это дорогого стоит. Можно однажды громко заявить о себе, произвести впечатление, оказаться в центре внимания. Гораздо сложнее – не потерять свои позиции, сохранить репутацию и оставаться востребованным год за годом. Для меня очень важно, как о Fashion Bureau говорят в профессиональной среде. Когда я слышу, что нас считают серьезной, профессиональной и, да, достаточно дорогой компанией, понимаю: все эти годы мы двигались в правильном направлении. Потому что репутацию невозможно создать одним удачным проектом. Она складывается годами. И, конечно, меня радует, что мы до сих пор в обойме. Не потерялись, не превратились в сбитых летчиков. А ведь таких историй немало, ты сама знаешь. Время вообще беспощадно к былым заслугам. Никого не интересует, каким успешным ты был десять или двадцать лет назад. Важно, что ты представляешь собой сегодня. Есть выражение: вернуться со щитом или на щите. И я рад, что мы все эти годы возвращаемся со щитом. Поверь, это очень непросто.
Особенно сейчас, когда мы наблюдаем очевидные признаки кризиса. Бюджеты сокращаются, кто-то вообще отказывается от мероприятий. Но у тебя при этом всегда много работы. Как Fashion Bureau научилось переживать кризисы? Есть какая-то особая антикризисная стратегия или все дело в интуиции?
И в интуиции тоже. За эти годы мы пережили кризис 2008 года, несколько девальваций, пандемию. Выстояли и перед натиском иностранных, в том числе московских, компаний, которые приезжали с намерением завоевать казахстанский рынок мероприятий, маркетинга и PR. Но у нашего рынка есть одна особенность: чтобы по-настоящему его понимать, здесь нужно жить и работать. У нас ведь по-прежнему сильна привычка преклоняться перед иностранными именами. Нет пророка в своем отечестве. Сотрудничеством с международной компанией многие готовы гордиться просто в силу ее происхождения, хотя в Казахстане, и особенно в Алматы, немало блестящих специалистов. И это касается не только event-индустрии, но и журналистики, маркетинга, PR, продакшна. Почему мы выстояли? Потому что все эти годы оставались здесь, внутри этой среды. У нас выработался своего рода местный иммунитет. Мы знаем рынок изнутри, понимаем его особенности, чувствуем перемены и умеем быстро на них реагировать. Иностранной компании зачастую требуется время, чтобы разобраться в местных реалиях. А для нас это естественная среда обитания. Ну и, конечно, многое зависит от личных качеств. Я умею общаться, договариваться, быть дипломатичным, поддерживать отношения с самыми разными людьми. Леша Чжен даже называет меня «нашей любимой Швейцарией». Я действительно стараюсь обходить острые углы, не отказываясь при этом от собственной позиции. Хотя все прекрасно знают, что характер у меня далеко не сахар. И когда дело касается интересов Fashion Bureau, я могу быть очень жестким и принципиальным.
Кстати, как тебе удается оставаться этой самой Швейцарией? У тебя ведь есть амбиции, собственные представления о том, как все должно быть устроено, и мнение практически по любому вопросу. При этом ты умудряешься находить общий язык с самыми разными людьми, а со многими – еще и близко дружить. Это особое искусство дипломатии или умение вовремя наступить себе на горло?
Если бы я отвечал исключительно за себя, собственную финансовую стабильность и благополучие, поверь, я бы давно принимал решения без оглядки на других. Но когда за тобой стоит компания, в которой работают люди, а у этих людей есть семьи, дети, обязательства, ты уже не можешь позволить себе роскошь действовать исключительно на эмоциях. Прежде чем принять жесткое решение, я сто раз все взвешу. Промолчу, приду домой, покричу, пересплю с этой мыслью, вспомню о своих сотрудниках. А наутро как ни в чем не бывало продолжу заниматься своим делом. Мысленно я уже тысячу раз отправил гневное сообщение. Мои войска давно вошли в город, одержали победу и вернулись домой. Но в реальности это сообщение так и останется неотправленным.
Работа научила меня невероятной дипломатичности. Хотя, поверь, по натуре я далеко не дипломат. И есть еще один важный момент. Я ведь всего добился сам. В 29 лет приехал в Алматы один, без влиятельных родителей, родственников и связей. Все, что у меня сегодня есть, я придумал и построил самостоятельно. Поэтому мое слово и моя репутация для меня слишком дорого стоят, чтобы разменивать их на сиюминутные эмоции. Я не могу позволить себе публичные скандалы, крики или выяснение отношений за спиной. С глазу на глаз я, конечно, могу высказать человеку все, что думаю. Но предпочту сделать это в подходящий момент. А иногда достаточно просто взять паузу, чтобы понять: конфликт уже исчерпан или вообще не стоил того, чтобы в него ввязываться. В конце концов, я отвечаю не только за себя. И когда ты это понимаешь, желание непременно сказать последнее слово перестает быть таким уж важным.
А что ты с возрастом разрешил себе из того, чего не позволял в молодости? И наоборот – что запретил? Я сейчас не только о работе, но и об отношениях с людьми.
Прежде всего я разрешил себе делегировать. У меня непростой характер: я перфекционист, трудоголик и невероятно дисциплинированный человек. Думаю, во многом именно на этих качествах и строился успех Fashion Bureau. Если я что-то пообещал, обязательно выполню. Даже если это обернется для меня потерями – финансовыми, физическими или эмоциональными. Слово нужно держать. Долгое время я был убежден, что лучше меня никто ничего не сделает. Поэтому старался контролировать абсолютно все. Сейчас научился доверять людям, передавать им часть ответственности и не вмешиваться в каждую мелочь.
А что запретил?
Переживать по пустякам. Это мудрость или старость? Не знаю. Раньше я мог зациклиться на какой-нибудь незначительной детали, потратить на нее огромное количество времени и сил. На заре Fashion Bureau я просто не позволял себе никакого другого отношения к работе. Мне казалось, что абсолютно все должно быть идеально. А сейчас, почитав умные книжки, стал спокойнее.
Что ты читал для дзена?
Я обожаю женскую беллетристику. Думаю, читательницы Tatler тоже ее читают. Например, «К себе нежно».
Неожиданно для человека, который только что рассказывал про свои войска, захватывающие города. Но я ее тоже очень люблю.
Вот видишь! Мы привыкли говорить, что Бог в деталях. Но детали – это еще не Бог. С возрастом я понял, что невозможно уделять одинаковое внимание всему. Нужно уметь отличать действительно важное от второстепенного, иначе рискуешь потратить всю жизнь на вещи, которые в конечном счете ничего не решают. Я по-прежнему требователен к себе и окружающим. Просто теперь гораздо лучше понимаю, на что стоит тратить свои силы, а что можно отпустить.
За эти годы профессия многое тебе дала: имя, успех, деньги, невероятный опыт. Но ведь что-то она должна была и забрать. Какую цену тебе пришлось заплатить? Или удалось обойтись без серьезных жертв?
Знаешь, в моем случае все сложилось удивительно гармонично. Наверное, прежде всего потому, что я занимаюсь любимым делом. Ты не поверишь, но даже спустя столько лет я иногда ложусь спать в половине второго ночи и уже с нетерпением жду утра, чтобы снова поехать на работу.
Даже когда на работе проблемы? Ведь иногда хочется отложить неприятный разговор, оттянуть решение сложного вопроса.
У меня такого нет. Наоборот, я обожаю сложных заказчиков. Для меня каждый такой клиент – новый университет. Я люблю задачи со звездочкой, как в школе. Есть выражение: Every problem has a solution. Когда все идет гладко, спокойно, без малейших сложностей, мне даже становится скучно. А вот когда нужно что-то придумать, найти, достать, организовать, решить практически невозможную задачу – это настоящий кайф.
Помню, в 2011 году мы занимались открытием бутика Stella McCartney в Esentai Mall. На мероприятие должна была прилететь сама Стелла. Так вот, у Стеллы, которая придерживается веганского образа жизни, были очень специфические требования к продуктам. Например, нам нужно было найти лимоны определенного золотисто-желтого оттенка, с тончайшей кожурой – буквально два миллиметра – и строго определенного веса. Условно, по 75 граммов каждый.
И вы действительно их искали?
Конечно. И нашли! В Таиланде. И вот когда ты решаешь такую, казалось бы, совершенно абсурдную задачу, испытываешь невероятное удовольствие. Потому что дело ведь не в лимонах. А в том, что ты сумел сделать практически невозможное. Для меня в этом и заключается настоящий профессиональный азарт.
Когда ты начинал, казахстанской fashion-индустрии в ее сегодняшнем понимании не существовало. Моду воспринимали скорее как красивые платья и показы, чем как полноценный бизнес. При этом ты уже хорошо понимал, как устроена эта индустрия изнутри. Что из того, о чем ты мечтал двадцать лет назад, нам удалось создать? А чего, несмотря на все усилия, так и не появилось?
Мне очень нравится, что сегодня у казахстанского покупателя есть огромный выбор отечественных дизайнеров. Хочешь минимализм – пожалуйста. Хочешь вещи с ярко выраженной национальной идентичностью – тоже есть. Нравится концептуальная мода в духе бельгийских дизайнеров – найдешь и такое, причем в собственной казахстанской интерпретации. Хочешь сложные декоративные вещи с вышивкой – и это пожалуйста. За эти годы рынок стал невероятно разнообразным. Появилось много талантливых дизайнеров, самостоятельных эстетик, совершенно разных направлений. Сегодня у казахстанской моды действительно есть собственное лицо. Но при всем этом одну фундаментальную проблему мы так и не решили: в стране до сих пор нет полноценной текстильной промышленности.
Уверена, если я подниму свои интервью с казахстанскими дизайнерами десятилетней или пятнадцатилетней давности, практически в каждом рано или поздно всплывает эта проблема. Не вопросы креатива или модного когда-то поиска национальной идентичности, а именно отсутствие производственной базы. И вот на дворе 2026 год, а мы снова обсуждаем то же самое. Причем, кажется, так и не приблизились к пониманию, как эту проблему решить.
Представляешь, прошло больше двадцати лет, а проблема осталась прежней. Когда я приехал в Алматы, мне было 29, сейчас мне 53. Почти четверть века! Еще во времена Недели высокой моды, когда я работал в Sanbel и занимался конкурсом «Мисс Казахстан», мы сталкивались с теми же трудностями. И спустя столько лет ситуация принципиально не изменилась. Мне кажется, долгое время у государства просто не было заинтересованности в развитии этой отрасли. Страна получала огромные доходы от нефти и газа, и текстильная промышленность не казалась приоритетом. Конечно, нельзя не учитывать и наше географическое и экономическое положение. По соседству Китай – мировая фабрика, конкурировать с которой по объемам производства практически невозможно. Но ведь никто не говорит, что мы должны с ним конкурировать на равных. Можно было найти собственную нишу. Например, развивать небольшие производства, способные работать с ограниченными партиями тканей. В Китае тебе могут предложить заказать десять километров ткани с одним рисунком, а в Турции – всего сто метров. Для небольшого дизайнерского бренда это принципиальная разница. Почему бы нам не развивать такую модель? Не гнаться за гигантскими объемами, а работать с небольшими партиями и большим количеством заказчиков. На мой взгляд, это могло бы стать одним из направлений развития отрасли. Отсутствие полноценной текстильной промышленности по-прежнему остается огромной проблемой. Но было бы несправедливо говорить, что за эти годы ничего не изменилось. Когда я создавал свой бренд, в Казахстане было буквально несколько известных дизайнерских имен: Куралай Нуркадилова, Аида Кауменова, Дом моды «Сымбат», Оксана Корби, Salta…
Причем тогда мы даже не употребляли словосочетание «fashion-индустрия». Были просто дизайнеры, которые шили одежду.
Совершенно верно. А сегодня само понятие fashion-индустрии наполнилось профессиональным содержанием. У дизайнеров появились сезонные коллекции. Они выпускают капсулы, снимают рекламные кампании, работают с круизными и промежуточными коллекциями. Иными словами, казахстанские бренды начали осваивать профессиональные практики международной модной индустрии. И это, безусловно, большой прогресс.
Сегодня у нас много дизайнеров с совершенно разным опытом, эстетикой и представлениями о прекрасном. Но мне интересно другое: чем хороший вкус отличается от хорошей насмотренности? Последние пять-семь лет это слово звучит буквально отовсюду. Иногда кажется, что для обладания насмотренностью достаточно регулярно листать Pinterest. Для тебя это разные понятия или одно невозможно без другого?
Для меня это принципиально разные вещи. Хороший вкус формируется прежде всего благодаря качественному образованию. И я сейчас говорю не только о профессиональном образовании в области моды. Это знание искусства, архитектуры, живописи, философии, истории, политологии. Определенный культурный и интеллектуальный фундамент, который позволяет человеку не просто воспринимать красивое, но и понимать, что за ним стоит. Вкус ведь не сводится к умению красиво одеваться или разбираться в последних тенденциях. Это нечто гораздо более глубокое. Твой внутренний кодекс, образ мышления, манера поведения, отношение к людям и окружающему миру. Все то, из чего складывается личность и, в конечном счете, собственный стиль. А вот насмотренность вполне может быть поверхностной. Ты права, сегодня этим словом страшно злоупотребляют. Можно знать наизусть последние коллекции, ориентироваться в трендах, мгновенно распознавать визуальные коды модных домов. Но это еще не означает, что у человека есть собственный вкус. Иногда за впечатляющей визуальной эрудицией не стоит ничего, кроме умения воспроизводить увиденное. И если мне предложат выбрать между человеком с безупречной насмотренностью, но довольно поверхностными знаниями, и человеком с фундаментальным образованием, который разбирается в искусстве, архитектуре, философии, но при этом носит обычные Levi’s, серую футболку и простые кроссовки, я без колебаний выберу второго. Потому что для меня вкус – это прежде всего содержание, а не картинка.
А есть что-то, что тебя сегодня раздражает или вызывает недоумение в молодом поколении казахстанских дизайнеров? Или, наоборот, нам есть чему у них поучиться?
Благодаря платформе Next Designer Award empowered by Visa я довольно часто общаюсь с молодыми дизайнерами, и за эту возможность я благодарен Бауыржану Шадибекову. Как минимум три-четыре раза в год у меня есть возможность наблюдать за ними, знакомиться с их работами, идеями, взглядами. Знаешь, что меня больше всего радует? Их смелость. Готовность заявлять о себе, иметь собственный голос, выступать с манифестами. Они не боятся открыто говорить о том, что их волнует. В наше время мы гораздо чаще себя сдерживали: стоит ли поднимать ту или иную тему, не слишком ли она острая, неудобная, социально чувствительная? А нынешнее поколение не боится. И это прекрасно. Но при всем их таланте, интуиции и смелости меня удивляет одна вещь. Сегодня практически любая информация доступна в несколько кликов. Можно изучать опыт дизайнеров со всего мира, анализировать чужие успехи и провалы, разбираться в том, как устроен модный бизнес. И тем не менее молодые дизайнеры продолжают наступать на те же грабли, на которые мы наступали двадцать лет назад.
Мне кажется, сегодня это уже непростительно.
Возможно, им просто хочется набивать собственные шишки. Но здесь все упирается в деньги. Если у тебя их много, можешь позволить себе экспериментировать и ошибаться хоть до 99 лет. А когда ты зарабатываешь самостоятельно, начинаешь гораздо внимательнее относиться к цене каждой ошибки. Я всегда старался сначала разобраться, как что-то делали до меня, чтобы не повторять чужих промахов.
Помню, в интервью ты называл одной из главных проблем казахстанской моды нерентабельность. Прошло пять лет. Что-то изменилось? Мы уже можем говорить о полноценном fashion-бизнесе или по-прежнему имеем дело прежде всего с талантливыми дизайнерами?
Возможно, определенный прогресс есть. Сегодня гораздо больше качественной профессиональной информации, доступных знаний о бизнес-моделях, производстве, экономике брендов. Но если смотреть на индустрию в целом, проблема рентабельности по-прежнему стоит очень остро. Мне кажется, значительная часть казахстанской моды все еще существует на уровне небольших мануфактур. Закупили ткани, произвели коллекцию, продали, вернули вложенные деньги, что-то заработали. Главное – не уйти в минус, выплатить зарплаты, налоги, покрыть расходы. У многих дизайнеров пока нет по-настоящему наполеоновских планов. Есть своя клиентская база, стабильные продажи, определенная маржинальность – и этого достаточно. Но между небольшим успешным ателье и полноценным модным бизнесом все-таки огромная дистанция. Нужно понимать, что нашей индустрии всего 25–30 лет. Думаю, всерьез говорить о зрелом, устойчивом и рентабельном fashion-бизнесе мы сможем еще лет через десять. А пока мы во многом продолжаем играть в индустрию.
Но ты ведь не играешь? Или тоже?
Я уже говорил: у меня не было богатых родителей или состоятельных покровителей, которые финансировали бы мои показы, закупку тканей или поездки. Все приходилось создавать самостоятельно. Поэтому, когда я работаю над очередной коллекцией, для меня математика превыше всего. Можно сколько угодно рассуждать о творчестве, вдохновении и красоте. Но в конечном счете ты должен понимать, сколько стоит твой продукт, сколько ты на нем зарабатываешь и за счет чего твой бизнес будет существовать завтра.
А как за эти годы изменилось твое собственное представление об успехе? Двадцать лет назад это, возможно, были деньги, известность, признание. А сегодня?
С возрастом само понятие успеха становится глубже. Мы взрослеем, меняемся, пересматриваем ценности. Хотя мне кажется, что основные человеческие желания остаются с нами на протяжении всей жизни. Просто со временем они становятся мягче, человечнее.
Потому что на пути к успеху, деньгам, известности и признанию жизнь неизбежно тебя бьет. Ты проходишь через испытания, разочарования, переживаешь взлеты и падения. И постепенно начинаешь иначе воспринимать и собственные достижения, и людей вокруг. Становишься чувствительнее к чужим обстоятельствам, внимательнее к тому, что раньше мог просто не замечать. Наверное, в этом и заключается одно из главных приобретений возраста.
Ты много лет работаешь с красивыми, успешными, богатыми, известными людьми. Пожалуй, люди – твой главный профессиональный ресурс. Что за это время ты понял о человеческой природе? И главное – о статусе?
Прежде всего то, что люди гораздо сложнее, чем кажутся. За внешним успехом, деньгами, известностью всегда стоит человек со своими переживаниями, сомнениями, проблемами и вопросами к самому себе. И еще я заметил одну интересную вещь: с возрастом мы постепенно начинаем закрываться от мира. В детстве ты смотришь на все широко открытыми глазами. Тебе все интересно, ты жадно впитываешь впечатления, эмоции, знакомства. А потом начинаешь беречь себя – свое время, энергию, личное пространство. Тебе уже необязательно пять часов сидеть с друзьями и разговаривать ни о чем. Иногда гораздо приятнее побыть одному, помолчать, почитать книгу. Ты словно возвращаешься в какое-то эмбриональное состояние, стараясь защитить свой внутренний мир. И мне кажется, очень важно понимать эти перемены – и в себе, и в других. Это помогает оставаться внимательным к людям, не терять человечности и при этом сохранять самого себя. Потому что постоянно общаться с огромным количеством людей, управлять компанией, создавать коллекции, заниматься коллаборациями – колоссальный труд. И дело не только в количестве задач. Ты ведь постоянно имеешь дело с чужими ожиданиями, надеждами, иногда даже мечтами. Особенно когда речь идет о молодых дизайнерах, которые побеждают в наших конкурсах и получают возможность сотрудничать с брендом. Для них это огромное событие. Радуются родители, родственники, вся семья. И ты понимаешь, какая ответственность на тебе лежит.
Есть профессии, в которых возраст автоматически добавляет человеку веса и авторитета. А мода, наоборот, одержима молодостью и новизной. Ты когда-нибудь чувствовал давление возраста? Возникало ощущение, что ты уже не настолько актуален или креативен, как раньше?
Вопросы к собственной креативности у меня возникают постоянно. Они были и в 29 лет, и в 32, и в 45, и сейчас, в 53. И меня радует, что я до сих пор себе их задаю. Потому что быть креативным, постоянно придумывать что-то новое, красивое, интересное – невероятно сложная задача. Со стороны может казаться, что идеи возникают сами собой, буквально из воздуха. Но за этим всегда стоит серьезная внутренняя работа.
И я очень рад, что рядом со мной работают молодые люди.
Кстати, мне кажется, ты очень вовремя придумал историю с коллаборациями. Мы живем в эпоху творческих союзов и совместных проектов, когда сотрудничество зачастую оказывается интереснее индивидуального высказывания. Причем не только для аудитории, но и для самих участников.
Абсолютно. И я этого не скрываю. Более того, возможно, именно коллаборации с Акмарал Жараскызы, Марико Айрапетян, Галимой Кульчиковой и другими молодыми дизайнерами стали своеобразным продолжением моей собственной творческой карьеры. Они позволяют мне оставаться внутри актуального творческого процесса, постоянно развиваться, узнавать новое, двигаться вперед.
И заодно подпитываться их молодой энергией.
Конечно! Это взаимный процесс: я делюсь своим опытом и в то же время наполняюсь их энергией!
А как с возрастом трансформировались твои амбиции? Ты ведь абсолютно точно амбициозный человек. Но мне кажется, в какой-то момент амбиция перестает звучать как «я всем докажу» и приобретает совершенно другой смысл. Что движет тобой сегодня?
Амбиции во мне до сих пор живут и играют. И, наверное, именно благодаря им мы с Fashion Bureau все еще в обойме. Я убежден, что отсутствие амбиций – прямая дорога к забвению. Но амбиции обязательно должны быть здоровыми. Без желания кому-то что-то доказать, всех победить, уничтожить конкурентов или любой ценой настоять на своем. Для меня амбиция сегодня – это желание создавать что-то невероятно качественное, красивое, стильное, востребованное. Делать то, что действительно имеет ценность. Раньше я, конечно, получал удовольствие не только от процесса, но и от возможности похвастаться результатом, продемонстрировать свои достижения. Сейчас все иначе. Мои амбиции стали гораздо тише. Наверное, это и есть возраст, опыт, мудрость. Ты по-прежнему строишь большие планы, но больше не испытываешь потребности громко о них заявлять. Они словно живут где-то глубоко внутри тебя, постепенно выстраивая собственную вселенную. И удовольствие от их реализации становится таким же – тихим, личным. Тебе уже не обязательно, чтобы весь мир увидел и оценил твой успех. Достаточно того, что ты сам понимаешь, чего тебе удалось добиться.
Как будем отмечать 15-летие твоего бренда? Это достаточно амбициозная задача для тебя?
В этом году моему бренду исполняется 15 лет, а Fashion Bureau – 21 год. И я решил отказаться от привычного формата празднования. В этом сезоне не планирую участвовать в Visa Fashion Week ни в Алматы, ни в Ташкенте, а также проводить отдельный показ. Вместо этого готовлю выставку 30 платьев demi-couture. Она состоится 9 декабря в InterContinental Almaty. Причем место выбрано неслучайно: именно здесь 14 декабря 2011 года состоялся мой первый показ.
То есть это еще и возвращение в очень символичное для тебя место.
Конечно. InterContinental вообще особенное место для Алматы. Культовое, знаковое, историческое. Вспомни, сколько всего здесь происходило. Мы устраивали вечеринку Studio 54, мероприятия, показы. Здесь находился и наш магазин, который впоследствии переехал в Esentai Mall. К тому же в этом году самому InterContinental исполняется 30 лет. Так что мне захотелось вернуться туда, где все начиналось, но уже с совершенно другим опытом, другим пониманием профессии и собственных возможностей.
Я представлю 30 платьев. Но для меня это не просто выставка красивой одежды. Прежде всего мне хочется показать, какие потрясающие мастера работают в Казахстане. Люди, способные создавать сложнейшие конструкции, виртуозно работать с кроем, вышивкой, камнями, пайетками, выполнять тончайшую ручную работу. Это будет настоящий demi-couture. По нашим расчетам, от 60 до 80 процентов работы над каждым платьем будет выполнено вручную. И мне очень хочется, чтобы эта выставка стала своего рода одой нашим женщинам-мастерицам. Ведь подавляющее большинство людей, которые занимаются шитьем, кроем, вышивкой, – женщины. И если посмотреть на социальную сторону этой профессии, за красивыми платьями часто стоят совсем непростые человеческие истории. Женщины, которые в одиночку воспитывают детей, пережили развод, оказались в сложных семейных обстоятельствах. Для многих из них ремесло – не просто профессия, а возможность обеспечивать себя и свою семью.
И я ожидаю, что ты их выведешь на сцену в финале.