В январе 2026 года, еще до триумфальной для Казахстана зимней Олимпиады, страну облетела новость об историческом достижении: впервые в истории ее теннисист вошел в топ‑10 мирового рейтинга ATP. Этим спортсменом стал Александр Бублик – одно из самых ярких явлений в теннисе последних лет. Долгое время его воспринимали как забавного хулигана на корте, который за один матч мог выдать мемов на год вперед (и ни один из них нельзя цитировать при детях). Но за последние годы Александр заметно посерьезнел, изменил отношение к игре, и это принесло впечатляющие результаты – и ему лично, и стране, которую он представляет. Сам Александр Бублик неожиданно скромно говорит о своих достижениях, отмечая важность дисциплины и честности с самим собой. Звучит основательнее, чем просто гонка за деньгами, правда?
О вхождении в топ-10 АТР
Топ-10 всегда был для меня ориентиром – предметом шуток, бесед, мечтаний. Хотелось коснуться его для истории. Я плюс-минус всегда понимал, что могу показывать теннис уровня топ-10, и начал это делать с «Ролан Гарроса» 2025 года или с турнира в Халле. Когда я уже стал 11-м, мы прикидывали, какие варианты могут привести меня в десятку. В голове были разные сценарии, но только не вариант, что я выиграю матчи на первой неделе – я никогда так успешно не начинал сезон. Обычно мне нужно время, чтобы войти в ритм. Но так сложилось, что мы приехали на турнир в Гонконге – и я начал брать матч за матчем. Когда я вышел в финал против Лоренцо Музетти, мне оставалось десять очков до топ-10. Тогда мы посмеялись: «Ну конечно, это должно было произойти именно с нами: чтобы войти в десятку, мне нужно обыграть Музетти». Он на тот момент стоял пятым в рейтинге.
Когда я выиграл турнир в Гонконге и вошел в топ-10, ничего не изменилось. Мы просто посмотрели друг на друга и сказали: «Мы сделали это. Здорово!» И пошли дальше. Потому что главный вопрос всегда был не в том, смогу ли я показывать теннис уровня топ-10, а в том, получится ли удерживать эту планку не одну неделю, а хотя бы пару-тройку месяцев или лет. Потому полноправно называть себя игроком топ-10 я смогу, только подтвердив этот статус. Что для этого нужно? Ну давайте закрепим срок в Tatler: пробыть в десятке полтора-два года. Только в таком случае я смогу говорить: Александр Бублик – игрок топ-10. Пока же я могу сказать только то, что я был в десятке.
О мечте
Мечта – вещь сокровенная, она должна принадлежать только одному человеку. О ней я говорить не буду. А вот цель – это другое. Если говорить об этом, то было бы здорово закрепиться в топ-10. Мне в этом году исполнится 29 лет. Смогу ли я провести несколько лет в десятке? Или, если не получится, остаться стабильно в топ-15 или топ-20? Это уже конкретные ориентиры. Конечно, все завязано а результатах – иначе зачем я вообще играю? Хотелось бы выиграть крупный титул, дойти до новых для себя рубежей. Я никогда не был в финале «Мастерса» – только в полуфинале. Никогда не был в полуфинале турнира Большого шлема. Это понятные, измеримые цели. У меня примерно такие же задачи.
Об игре ради денег и мемах
Деньги – это очень сильный источник мотивации. Лично для меня они в какой-то момент стали геймпланом. В 2017-м я сыграл первую «основу» турнира Большого шлема, впервые вошел в топ-100 – мне было почти 20 лет. И довольно быстро я понял: само по себе это не приносит особого удовольствия, если не подкреплено финансовой стабильностью и, по возможности, титулами. Их тогда я не выигрывал – возможно, мог, но не выигрывал. И в такой ситуации финансовое благополучие – мое и семьи – стало двигателем. Я осознал, что век спортсмена короток: впереди всего 10–15 лет, и нужно максимально использовать их, чтобы зарабатывать.
Я тогда сел и поставил себе достижимую финансовую цель – не фантастическую, а реальную. Когда я стал к ней стремительно приближаться, меня расслабило. Я понял, что к тому моменту купил все, что когда-либо хотел (а потом продал это, потому что мне надоело). Но глобального удовольствия во всем этом не было. И тогда у меня произошел не щелчок, а некое переосмысление. Финансовая цель перестала быть главной. Для меня стало открытием, что я могу играть в удовольствие – и при этом все равно зарабатывать. А главное – я попутно могу выигрывать, потому что больше нет финансового давления. Это не значит, что я теперь веду аскетичный образ жизни и деньги мне не нужны. Они мне нужны, и я их с удовольствием зарабатываю. Но они упали с первого места в моей системе координат.
Когда я раньше кричал, что играю только ради денег, это было отчасти способом заставить себя продолжать. У меня бывали моменты усталости, когда на турнир ехать не хотелось. Но я заставлял себя, потому что была цель – и я из тех людей, кто будет добиваться ее во что бы то ни стало. Разве только по головам не пойду. И это внутреннее обязательство меня подталкивало, иногда даже триггерило. Отсюда вылезали эмоции и фразы, которые потом становились мемами. Сейчас этого нет, потому что я больше не ломаю себя.
Об уровне тенниса в Казахстане
Лично я тренируюсь в Монако и иногда в Санкт-Петербурге. И про казахстанских тренеров мне сложно что-то сказать. Но в целом все довольно просто: результат работы тренеров – это качество игры их подопечных. Если в Казахстане есть сильные игроки, которые тренируются у казахстанских тренеров, значит, тренер хороший и школа сильная. Если таких игроков нет – значит, школа слабая. Сколько у нас сейчас перспективных ребят? Есть Амир Омарханов и Зангар Нурланулы. Вопрос в том, у кого они тренируются. Если их команда и тренерская работа выстроены в Казахстане, значит, тренерская база сильная. Если они вынуждены уезжать, чтобы прогрессировать, – значит, тренерская база слабая.
И смотреть надо не только на тех, кто уже на виду: это ребята, которым 18–19 лет – по сути, уже взрослые спортсмены. Важно смотреть на результаты тех, кому сейчас 14–16 лет: именно по этим возрастам будет понятно, насколько системно работает школа тенниса в Казахстане.
О сыне
У меня нет нереализованных амбиций, которые я хотел бы воплотить в жизнь через своего ребенка. Для меня это принципиально. В отличие от меня в детстве, у него есть право выбора. У него папа – профессиональный теннисист, у него замечательная мама, которая проводит с ним много времени. У него комфортная, спокойная жизнь – и, главное, у него есть привилегия выбирать. Если однажды он придет и скажет: «Пап, я хочу стать теннисистом, как ты», я не буду его отговаривать. Я честно скажу, что это очень непростой путь и что стать профессионалом будет нелегко. Но попробовать он, конечно, сможет. Это должно быть его решение, а не мое.
О самообразовании
Я всегда понимал: если когда-либо стану публичным человеком, то должен уметь внятно формулировать мысли и обладать хотя бы минимальным кругозором. И я стал этим заниматься. Это не выглядело так, что я вел to-do list: «Сегодня я читаю томик Шопенгауэра и выписываю оттуда цитаты». Но я определенно становился голоден до информации, которую искал в конкретный момент жизни. Например, в 2018–2019-м и до прошлого года, когда на корте я был тем самым человеком «про мемы» и кричал, что играю в теннис ради денег, меня всерьез занимал вопрос внутреннего спокойствия. Я пытался читать литературу на эту тему, общался с людьми старше и опытнее меня, которые прошли более длинный жизненный путь и могли что-то объяснить.
Это был такой личный анализ – попытка понять, где я могу стать интереснее, умнее, начитаннее. Если говорить о конкретных книгах, то в 19–20 лет одной из моих любимых была «Фауст» Гёте – я не зря ее упомянул. Я перечитывал ее примерно четыре раза. Еще я большой поклонник Макса Фрая и его «Лабиринтов Ехо». Это вроде бы фантазийная история, но на самом деле очень жизненная. Герой проживает свой путь в вымышленном мире, который при этом ощущается вполне реальным. Там много бытовых, человеческих вопросов, немного детективных ноток, но в первую очередь это история о жизни и выборе. А три дня назад я закончил читать «Скорбь Сатаны» Марии Корелли. Мне вообще нравится литература, где присутствуют потусторонние силы, которые влияют на жизнь. И где герои убеждены, что они сами принимают все решения и что все зависит только от них. Я так не считаю, и поэтому мне интересна такая литература, как «Мастер и Маргарита» Булгакова и некоторые вещи у Гоголя.
О вере в удачу
Мне кажется, когда человек считает себя самым умным и что все в жизни зависит только от него, – это сильно ошибочная позиция. Есть вещи, которые мы не контролируем. Мне близка мысль из «Мастера и Маргариты»: кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не падает. Я живу по такому принципу. Понятно, что многое зависит от нас – ежедневные действия, дисциплина, выбор. Условно, я могу завтра перестать тренироваться – и тогда больше ничего не выиграю. Но и если буду тренироваться, это еще не гарантирует побед. Поэтому я считаю так: нужно сделать все, что от тебя зависит, а дальше уже положиться на судьбу. Выйти на корт, сыграть на максимум – дальше результат зависит не только от тебя. В теннисе минимум половина зависит от соперника. Где мяч заденет трос, где попадет в линию, где ошибется судья – это уже не под твоим контролем. И в жизни так же: ты делаешь все, что можешь – в работе, семье, отношениях, – а дальше многое складывается так, как складывается. Глобально, как говорится у Макса Фрая, ты никогда не знаешь, где тебе повезет.
О свободном времени
За другими видами спорта – не теннисом – я особо не слежу. Но меня увлекло ММА. На смешанные боевые искусства меня «подсадил» коллега Карен Хачанов. Он много рассказывал, объяснял – и мне стало интересно. У Карена близкая дружба с бойцом Арманом Царукяном, я в хороших отношениях с бойцом Исламом Махачевым. Когда у них намечался бой, мы с Кареном обсуждали, болели каждый за своего. В итоге, правда, ничего не случилось, но на этой почве я и втянулся в ММА. Начал следить за боями, изучать, смотреть прямые трансляции. Последний турнир, который смотрел вживую, – бой Пэдди Пимблетта и Джастина Гейджи.
О карьере после тенниса
Я бы хотел, чтобы по итогам карьеры обо мне говорили как о человеке, который получал удовольствие от игры и при этом честно пытался что-то выиграть. Без громких формулировок. Если говорить о конкретных планах – для меня важно построить теннисную академию для детей в Санкт-Петербурге. Это город, в котором я вырос и продолжаю жить. И я единственный игрок оттуда, кто более-менее умеет играть в теннис. Там до сих пор нет полноценной современной базы уровня, необходимого для системной подготовки. Есть фактически один клуб, где я провожу предсезонку, когда приезжаю – он соответствует стандартам и принимал турниры ATP, но в целом инфраструктуры недостаточно. Если у меня появится возможность, я бы хотел создать академию для детей – место, где можно будет расти профессионально. Что касается Казахстана, здесь ситуация иная. В стране огромная финансовая поддержка спорта, построено большое количество кортов, есть большая поддержка президента Федерации тенниса Булата Утемуратова. Поэтому здесь я как функционер не нужен – есть гораздо более умные и компетентные люди, чем Александр Бублик. В любом случае – я игрок Федерации тенниса Казахстана и всегда готов быть полезным.