Честно говоря, в этом есть что-то правильное или, во всяком случае, воодушевляющее. Когда пары вопреки всем обидам, поломкам и изменам сходятся вновь, это знаменует собой победу над энтропией и какой-то триумф поправимости. Как будто все можно простить, починить и реанимировать – по крайней мере, статистика отношений в стиле on-again/off-again периодически рапортует чуть ли не о 50% повторных сближений.
Тем не менее в деле воссоединения нужно соблюдать определенный кодекс, иначе получится подъем по лестнице, ведущей вниз. Вот и список светских персонажей, которые решили дать друг другу повторный шанс, не слишком пополняется с годами: там все те же лица – Бен Аффлек да Джей Ло, Джастин Бибер да Хейли Болдуин и иже с ними. Сходясь с человеком, хочется получше его узнать. Для того чтобы к нему вернуться, следует получше узнать себя. У Дуа Липы есть песня New Rules про то, чего не надо делать после расставания – не бери телефон, не дружи с ним, etc. Все так, но кто бы спел о том, как правильно возвращаться?
Список причин, по которым люди расстаются, достаточно тривиален и не слишком отличается от тех объяснений, которые предлагаются при отмене заказа такси. Водитель ехал в другую сторону. Изменились планы. Водитель попросил отменить. Машина ездит кругами. Слишком долго ждать. Причины для примирения на самом деле тоже достаточно предсказуемы. Одиночество. Потеря статуса. Уязвимость. Не встретили никого лучше, а новый водитель ехал совсем уж в другую сторону. Изменились опять-таки планы – в эпоху победившего СДВГ это особенно важно. Тем более что со временем уже бывает сложно разобрать – расставшись, вы вышли из зоны комфорта или дискомфорта? Люди могут сойтись вновь в приступе сентиментальности – не стоит списывать со счета этот фактор, он может обостриться в самый неподходящий момент. Так бывает – сидите в ресторане, вдруг заиграла песня из вашего общего прошлого, да хоть бы и той же Дуа Липы, и вся жизнь пронеслась перед глазами, и рука сама потянулась к телефону. Иногда они возвращаются, внушив себе, что без них партнер пропадет, сопьется или уйдет в секту агхори – чувство ложной, а тем более подлинной ответственности вкупе с царственной возможностью снизойти и одарить шансом по-своему возбуждает, тем более если водитель сам настоятельно попросил не отменять его. Возможно, этого воссоединения хотите не вы, а некий нравственный закон внутри вас – тоже не худший предлог, чтобы начать заново.
Психолог и терапевт Эстер Перель, одна из лучших в своем деле, резонно замечает, что в наши дни окончательный разрыв затруднителен по техническим причинам – так или иначе мы всегда остаемся в общем информационном поле. Кто из нас не мониторил соцсети бывших? Принцип «с глаз долой – из сердца вон» сегодня трудноосуществим, и цифровой след неизбежно превращается в шрам на этом самом сердце, сколь бы осознанным ни было ваше разъединение. Кроме того, разрыв дает забытое чувство эротической дистанции, с которой вы заново можете рассмотреть бывшего.
Именно на этой дистанции в игру вступает ревность – серьезный драйвер заново вспыхнувших чувств. В подавляющем большинстве случаев мужчина ломится назад, заслышав, что у бывшей появился некто. В «Голливудском финале» есть эпизод, который можно пересматривать бесконечно, когда герой Вуди Аллена устраивает сцену бывшей жене посреди деловой встречи – ну как, как ты могла спать с таким ничтожеством, как он, и это после меня, как, как, как ты могла!? В фильме он в итоге воссоединился с женой, но жизнь – не фильм Вуди Аллена, к сожалению. В большинстве случаев ревность не лечится, даже ретроактивная, это и неудивительно. Когда говорят, что связь прошла испытание временем, чаще всего это таков эвфемизм для секса на стороне. Раньше, когда вы были парой, вы целиком принадлежали настоящему времени – существовали, разумеется, какие-то бывшие с обеих сторон, но исключительно в серой зоне. Теперь, когда вы сами побывали друг для друга в роли бывших, то есть в той самой серой зоне, придется приложить энное количество усилий, чтобы, с одной стороны, принять собственную неуникальность в столь важной сфере, а с другой – с отдельным облегчением забыть о прошлом и работать на будущее.
Люди возвращаются либо за будущим, либо за прошлым. Они либо чего-то недобрали, что-то переосмыслили и хотят начать с чистого листа. Либо им после очередной кругосветки просто захотелось в порт приписки. Второй вариант тревожнее, поскольку здесь речь скорее о хеджировании рисков, нежели о дальнейшем росте. Когда один пытается настроить партнера на некий форсированный glow up их былой связи, а другой банально соскучился по домашней ауре с ее приглушенным светом, переход из on-again в off-again, скорее всего, не заставит себя ждать.
Зачастую мы просто хотим вернуть себя прежних. И ради этого чувства мы готовы терпеть даже основательный довесок в виде прежней половины. Важно осознать одну вещь – как прежде не будет уже никогда. Будет лучше или хуже, но в любом случае по-другому. Чтобы начать все заново, нужно обновиться самим. Ричард Бартон и Лиз Тейлор, как известно, женились дважды. Однако жемчужина La Peregrina была подарена ей только раз.
Айгерим Райымкулова
Бытует мнение, что два раза в одну реку не войдешь. И это правда. Когда мы расставались с мужем, я очень четко озвучила и себе, и ему, и всем интересующимся, что это завершение конкретно этих отношений – именно того качества, в котором они были тогда. Это на самом деле принципиальная разница, потому что большинство людей расстаются в очень манипулятивных рамках, как, например, наказание, месть, игра с чувствами, капризы и так далее.
Помню, как пришла к своему терапевту с таким решением, и она сказала, что поддерживает меня в этой «терапевтической разлуке». Мы расставались примерно на девять месяцев: сначала разъехались, через месяца четыре я подала на развод, еще через три мы официально развелись, а через полтора решили дать друг другу дополнительный шанс. Это было неожиданно для обоих.
Не было так, что все было плохо, и мы, два одиночества, решили сойтись. Наоборот, все было хорошо с точки зрения обустройства жизни, работы. Наша дочь уже привыкла к режиму жизни по полнедели с каждым из нас, частым путешествиям и разным досугам. Первые два месяца она не могла понять, почему мы живем в разных домах, и я объясняла ей, что «мы с папой часто не согласны друг с другом и ссоримся, а нам уже этого не хочется, поэтому мы приняли решение перестать жить вместе, но согласны мы точно в том, что очень сильно тебя любим и всегда будем рядом». У моего мужа была своя жизнь, у меня – своя, мы обо всем достаточно легко договорились, он был и остался прекрасным отцом. Это, кстати, редкость, насколько я слышала от знакомых разведенных подруг, поэтому была очень рада этой его реальной ценности – любить своих детей и быть надежным родителем. Я ни с кем не ссорилась, не скандалила, особо ни с кем не советовалась, держала весь этот процесс между собой, им и своим терапевтом. Такая терапевтическая разлука – та еще школа жизни, потому что в какой-то момент от меня отвернулись многие члены большой семьи – и очень поддержали друзья. Им, кстати, отдельное спасибо: они были рады, что мне хорошо без этих отношений, и так же были рады, когда мы сошлись. Это, к слову, тоже важный проверочный момент у друзей. Обратите внимание.
Когда мы решили сойтись, это не было спонтанностью и новой влюбленностью. Не было щенячьего восторга. Это были конкретные переговоры о том, как каждый из нас видит отношения сейчас, что готов и не готов делать, в чем готов и не готов меняться, признание ошибок прошлого и реальный учет, а главное – никаких гарантий «любви до гроба» и четкое понимание старой истины – на одной человеческой любви далеко не уедешь. Это был очень болезненный процесс для нас обоих, и, несмотря на это, конкретно нашу пару этот опыт укрепил. Те, кто знают эту историю, называют наши отношения реально осознанными. Когда весь процесс только начинался, у меня была стойкая вера в то, что это лучшее, что я могу сделать для каждого из нас, это, как бы странно ни звучало, большой акт любви и уважения. Или мы вырастем и построим уже другие отношения друг с другом, или каждый обретет другого человека, с которым сможет выстроить все так, как этого хочется. Когда мне говорили про «ради ребенка», я отвечала: «Не хочу смотреть на свою дочь и даже на секунду думать, что если бы не ты, в моей жизни многое могло бы быть по-другому, я ее слишком сильно люблю».
Когда мне повторяли, что я разрушаю семью, я говорила: «Мы останемся семьей навсегда, у нас есть общий ребенок, ее бабушки и дедушки. Мы перестаем быть парой – это разные вещи». В общем, чтобы «войти в одну и ту же воду дважды», придется очень сильно повзрослеть и взрастить ценность, а главное – уйти от концепции «я жить без тебя не могу». И, кстати, штамп в паспорте – реально формальность и ни о чем не говорит. Я это могу заявить на том же основании, на каком богатые люди заявляют о том, что деньги – это не главное.