Моя подруга – дизайнер сумок в большом французском доме. Это типичная крутая парижская девчонка. Она закатывает шумные вечеринки на весь район, одевается в самые затейливые бренды, над которыми работают ее друзья, знает, в какой бар пойти во время Недели моды, и, как это часто бывает, хронически одинока. Уточнение: она никогда не бывает одна. В веренице ее дейтов были художники, дизайнеры, владельцы рекламных агентств и даже преподаватель философии. Те ребята, с которыми классно затеять совместную тусовку или весело сорваться на незапланированный уикенд на Майорку. Они с легкостью поддерживают светский разговор и отлично выглядят. С ними приятно прийти на вернисаж. Но вот назвать бойфрендом… Это слово в разговоре она не использовала давно...
До недавнего времени. Мы встречаемся за кофе, и она показывает фотографию молодого человека. Даже внешне он отличается от тех ребят, что я видела до этого. Белая рубашка, синие брюки, короткая стрижка, работает бизнес-аналитиком. Не пьет и редко выходит гулять. В разговоре подруга впервые исследует слово на «б». Я смеюсь и спрашиваю, как долго они встречаются. Оказывается, четыре месяца. На вопрос, почему я о нем ничего не слышала и почему даже его локоть еще не засветился в ее Instagram, она смущенно ответила: but we are so different…
Пару месяцев назад англоязычный интернет взорвала статья британского Vogue на тему того, стыдно ли сегодня иметь бойфренда. Женщины наперебой комментировали пост в аккаунте издания. Самый частый ответ: «Да, я вообще перестала упоминать своего партнера. Иногда не только в соцсетях, но даже в реальной жизни». Почему? Я застала не только некурированную ленту Instagram. Я застала время, когда советы об отношениях висели на обложке каждого модного журнала, а разговоры о мужчинах были частью любого успешного ромкома. Тогда еще мы не задумывались о тесте Бекдел – Уоллес и не считали, что слишком много говорить о мужчинах – зазорно. Сегодня же разговор о замужестве и его желании становится как будто бы даже неприличным в среде хорошо образованных, амбициозных и успешных женщин. Но если замужество и легитимность его желания мы уже обсудили в одном из предыдущих номеров Tatler, то с бойфрендами встает вопрос. С каких пор они впали в немилость?
Здесь проблема опять возвращается к базе – то есть к социально-экономическим факторам. Европейский институт гендерного равенства приводит цифры, по которым становится понятно: с конца 80-х годов количество женщин, которые получили высшее образование (бакалавриат), увеличилось в разы, и в 20-х годах этого века баланс неравенства шатнулся в нашу сторону. И это мы говорим только о бакалавриате. Количество женщин со степенью магистра выросло еще более стремительно, и здесь перекос уже становится очевиден. Более высокое образование привело к лучшим карьерным опциям, а вместе с этим – и к лучшим финансовым возможностям. Мы стали богаче, успешнее и, не постесняюсь выдвинуть гипотезу: мы стали лучше выглядеть. Я заработала свои первые деньги в 12 лет и потратила их на косметику. Думаю, подобное мышление сохраняется у каждой женской особи. Нам нравится улучшайзинг. В 12 лет ты тратишь деньги на косметику Ruby Rose, а в 30 – инвестируешь в сперму лосося и RF.
А вот мужчины… Мы все согласимся, что мужчинам надо прилагать гораздо меньше усилий, чтобы выглядеть хорошо. Да, это до сих пор усилия: регулярная физическая активность, отказ от углеводов на ночь и умение выбрать одежду по размеру, не сочетая ее с чудаковатыми головными уборами (одна из моих подруг глубоко страдала из-за того, что ее партнер не мог расстаться с любимым кепи в стиле «Острых козырьков» вплоть до того, как заходил домой). Но в целом этих трех параметров хватает с лихвой, чтобы выглядеть как минимум достойно. Здесь я каюсь, что бросаю булыжник в огород постсоветских мужчин: западноевропейские парни впитали вкус к хорошей посадке брюк с молоком матери. Но об их проблемах поговорим как-нибудь в другой раз.
А что там у зумеров? Через несколько недель после статьи про Is it Embarrassing Have a Boyfriend интернет наводнили статьи про swag gap. Постараюсь перевести не по-пенсионерски: это вайбовый мезальянс. Наглядные примеры: Хейли Бибер на шпильках – и Джастин в грязном худи. Лана Дель Рей – и ее муж – заклинатель крокодилов из зоопарка. Кейт Бланшетт – и ее супруг, худрук сиднейского театра. Хотелось бы списать все только на внешность, но под свэгом подразумевается что-то более эфемерное. Это общее ощущение крутизны. Поэтому весь интернет умирает в компульсивных восторгах от каждой новой фотографии Рианны и A$AP Rocky – эта пара одним своим присутствием может сделать воздух в помещении крутым. И ровно поэтому пара Тимоти Шаламе и Кайли Дженнер нам кажется столь вопиюще некогерентной.
И нас этот swag gap как будто бы начал тяготить. Что, кстати, новинка – раньше в народе бытовало поверье, что счастье любит тишину. На лица партнеров разве что не навешивали эмодзи. Но, видимо, социальные сети сильно изменили контекст, и на какой-то момент личное и публичное смешалось. Сейчас мы наблюдаем откат – женщины все меньше хотят иметь бойфрендов, особенно тех, кто им как будто бы не соответствует. Притом, что swag – это история далеко не новая, знакомая нашим предкам испокон веков. Онегин, Печорин, мистер Биг – нам всегда нравились мужчины, от вида и голоса которых как будто на заднем фоне начинает играть джаз, и ты оказываешься в кино. Признаться честно: мы не хотим абы каких бойфрендов. Сегодня мы достигли такого уровня эмансипации, что хотим трофейных бойфрендов. Что, скорее всего, транслируется в умении поддержать беседу, хорошем вкусе и суперсиле, которую Бэтмен назвал платежеспособностью. Но к этому набору можно добавить любые характеристики.
И вот тут стоит ответить себе честно: хотим ли мы этого потому, что считаем это нужным, или просто потому, что этот гипотетический бойфренд будет хорошо смотреться в соцсетях? Соцсети давно извратили наше восприятие себя, и теперь добрались до наших отношений. Особенно сегодня, где каждый сам себе стал персональным брендом. Может быть, нам просто перестать думать о самих себе как о безупречных main characters и дать себе свободу выбирать по старинке? Тогда и желание (или нежелание) иметь бойфренда будет возникать не как результат диктата социальных сетей, а как эффект старого доброго влечения. Которое, как доказывает история, зачастую бывает абсолютно нелогичным.