Человечество всю дорогу стремилось к экономическому росту. В рамках этой гонки человек в прошлом веке окончательно подчинил себе природу и в результате сильно поломал климатический баланс – у всех на слуху глобальное потепление, но есть и множество других аспектов. Теперь разнообразные климатические изменения в ответ грозят поменять и нарушить весь ход человеческой истории. Человечество вроде бы осознало, что ресурсы планеты исчерпаемы, поэтому с экономическими гонками пора завязывать – в противном случае у нас будет высокоразвитый ИИ и избыток криптомиллиардеров, но не останется, например, питьевой воды. И подобно тому, как экономика отходит на второй план в свете климатической повестки, нам, кажется, необходимо некое глобальное потепление в сфере отношений.
Человеческие отношения – это, в сущности, та же природа. Ресурсы чувств и эмоций исчерпаемы – в то время как к ним все чаще примеряют сугубо экономические показатели: тот же рынок онлайн-знакомств работает совершенно как биржа, а эмоциональный капитализм давно стал устоявшимся понятием. Мы все чаще рассуждаем о романтических отношениях в терминах бизнес-литературы: ситуэйшншип, бенчинг, френдзона, партнерство, etc. Само слово «гендер» созвучно тендеру, который кто-то выигрывает, а кто-то и нет. В «Материалистке», одном из самых знаковых и самых же унылых фильмов прошлого года, героиня планирует свое эротическое будущее, как бюджет в Excel. Подобная управляемая прагматика, которую выдают за свежие веяния и постпостфеминизм, на самом деле отбрасывает нас назад – в какую-то эпоху морганатических браков. Вообще, нас растаскивает по противоположным векторам, поскольку человеческие отношения подвергаются атакам сразу с двух основных сторон – условные традиционалисты хотят нового пуританства и домостроя, условные прогрессисты, наоборот, прочат нам гендерный калейдоскоп, регулятивный гетерофатализм и прочие отношения без отношений. То есть выбор несколько удручает – либо «Талибан», либо секс с нейросетью. Тут уж, как говорится, у кого глаз радуется, у кого веко дергается.
У Гвинет Пэлтроу в старом сериале «Политик» была хорошая реплика на этот счет: «Пандемия общения, стремление все рассказывать и выливать друг на друга, привела к отсутствию близости». В самом деле все как будто заболтались. Потепление, которого отчетливо хочется, не предполагает бесконечных обсуждений и проговариваний всего – есть свой чарующий уют в недосказанности и недомолвках. Избыток договоренностей на берегу не оставляет пространства для того или иного эмоционального маневра. Что-то можно и нужно пустить на самотек, ведь жизнь с вечно открытым забралом очень утомляет, и когда мужчины становятся столь профессионально озабочены твоим оргазмом, иной раз, право слово, хочется его сымитировать. В любви есть свои секреты и свои заповедные зоны, ссоры не всегда подразумевают абьюзивные отношения, и когда люди расстаются, это не обязательно влечет за собой травму, которую нужно годами прорабатывать и изживать. Излишнее вмешательство в отношения напоминает насилие над климатом. Мы настолько отчетливо очертили свои границы и идентичности, что уже хочется какой-то средней температуры по палате, что ли. Есть запрос на элементарный температурный баланс, потому что при таком количестве редфлагов уже не остается лазеек для каких-никаких чувств, и не зря слово «зумер» уже рифмуется со словом «умер» (чисто в эротическом смысле, не подумайте дурного). Иначе говоря, выгорание присутствует, а искры Божьей в нем нет.
К слову, убитый в конце прошлого года Роб Райнер был в том числе автором классического ромкома «Когда Гарри встретил Салли» – страшная смерть режиссера напомнила в том числе и о том, что отошел в прошлое сам жанр романтической комедии. Это тоже кое-что говорит о сегодня: «Красотка» нашего времени – это «Материалистка». При этом все вокруг твердят об эпидемии одиночества. В прошлом году The Economist посвятил обложку одного из своих номеров людям, которые засыпают в тишине и в ней же просыпаются – The Relationship Recession. По данным редакции, в мире стало на 100 000 000 больше одиноких людей, чем если бы тенденция к жизни в парах сохранилась. Среди мужчин 25–34 лет в одиночестве живет каждый второй, а доля одиночек среди женщин – 41%. Даже в благополучных Швеции и Финляндии треть взрослых живет без пары. Еще не так давно одиночество считалось поражением, теперь же позиционируется как символ свободы. Особенно для финансово независимых женщин, которые больше не выбирают партнеров по принципу обеспеченности и могут позволить себе быть одной по осознанному решению.
Но цифры упрямы: 60–70% одиночек все равно хотят отношений. И удерживают их не только пресловутые «завышенные стандарты» или финансовая планка, но и нечто более фундаментальное – утрата социальных навыков. Люди разучились знакомиться вне дейтинговых приложений. А сами свидания все чаще напоминают собеседования или совещания с повесткой дня: дети, жилье, планы на ближайшие пять лет. Спонтанность и легкость, которые еще недавно были естественной частью романтических встреч, утонули в бюрократии ожиданий и протоколах согласия. Мы меньше общаемся, реже выходим из дома, почти не ходим в бары и на вечеринки. Теряем друзей – и не всегда замечаем этот процесс. Даже вечеринки «без повода», когда люди просто собирались вместе, исчезают как формат. А вместе с ними – и шанс на случайную встречу, которая меняет траекторию жизни. Изменилось и либидо. Во всем мире фиксируется сексуальный спад: доля людей, занимающихся сексом хотя бы раз в неделю, снизилась с 55% в 1990-х до 37% сегодня. Даже среди женатых и замужних секс все чаще оказывается приурочен к праздникам.
Жизнь с очень высоким забралом очень утомляет
А среди молодежи 18–29 лет почти четверть не имела секса за последний год – вдвое больше, чем десять лет назад.
К чему это приведет мир? Само по себе меньшее количество секса не является катастрофой. Но это симптом более широкой проблемы – распада социальных связей, истончения близости, утраты навыка быть с другим. Вместе с сексом и отношениями исчезают спонтанность, риск, легкость жизни. Снижается вероятность как мимолетных интрижек, так и по-настоящему глубоких союзов. И сегодня это уже не частная история отдельных людей, а культурный индикатор – показатель того, как мир теряет жизненную энергию, социальность и способность к близости.
Но немногие, кажется, заметили, что в прошлом году вышла отличная книжка Софи Элмхерст под названием A Marriage at Sea – история любви и кораблекрушения, причем это не роман, а нонфик о реальных людях. В 1972 году молодая женатая парочка распродала имущество, уволилась с работы и отправилась на лодке из Англии в Новую Зеландию. Примерно через девять месяцев плавания в районе Галапагосских островов лодку протаранил кит, и супруги 118 дней провели, дрейфуя в неизвестном направлении на плоту, где у них был какой-то минимальный запас воды, консервов и пара книг. Девушка при этом еще и плавать не умела. Ловили рыбу, высасывали жидкость из черепашьих глаз и всякое такое. Они были еще и очень разными по характеру: мизантроп-паникер и оптимистка, то есть, как сказали бы психологи старой школы, – отчужденная форма сомнения против отчужденной формы веры. И вот этот тандем наедине с молчаливым океаном испытал все, что только можно – одиночество, близость, отчаяние, любовь и партнерство в высшем смысле слова. После такого чтива очень захотелось назад в 1972 год – желательно, конечно, не в столь экстремальные климатические обстоятельства, но все же.