Самый депрессивный и одновременно наиболее жизнестойкий сочинитель наших дней вот уже 30 лет, на протяжении которых выпускаются его романы, бубнит одно и то же: человек смертен и он несчастен, жизнь никуда не годится, любви нет, если не считать коротких сексуальных вспышек, скрашивающих существование. Он, конечно, классический белый цисгендерный токс, заблаговременно вставший в эту позу в эпоху, когда и слов таких еще толком не выучили. Он занял это место, и претендентов, равных ему по таланту, нет и не предвидится.
Его занудное обаяние напоминает те старые часы, что показывают правильное время лишь дважды – но мир, так или иначе, приучился ждать стрелок Уэльбека, когда часы оживают и превращаются в будильник, только вместо кукушки высунется пожилой эксгибиционист и распахнет потертый плащ.
Уэльбека хорошо читать в молодости, когда его предчувствия кажутся в меру увлекательной, но убедительной фантастикой. И точно так же он уместен в зрелом возрасте, когда опять-таки с ним уже не поспоришь. Его сексуальный педантизм всегда сочетался с безнадежной романтикой – не зря же он как-то заявил, что противопоставление эротики и нежности – «одна из величайших мерзостей нашей эпохи».
Великий сатирик и мизантроп говорит о самых банальных вещах, однако же его интонацию невозможно подделать – во всяком случае, пока никому толком не удалось. Его плюгавая брутальность неподдельна и, коротко говоря, он у нас один такой. В конце концов, кто еще, кроме Мишеля Уэльбека, ответит нам на риторический вопрос, который он сам же и поставил ребром в своем старом стихотворении:
Почему никогда нам не быть,
Не быть
Такими, чтоб нас любить?