Мягкая сила
В Париже влажно и промозгло. В посольство Казахстана я иду очень быстро, почти бегу. Меня немного знобит. Но не потому, что замерзла, а потому, что думаю о важности предстоящей встречи и о моем любимом деде, ООН-овском чиновнике высочайшего ранга, который с детства учил меня, что дипломатия – наиважнейшее из искусств.
Но сегодня на интервью с послом Казахстана во Франции Гульсарой Арыстанкуловой мы будем говорить об искусстве кинематографа и Фестивале казахстанского кино в Париже, который она активно поддерживает. Фестиваль существует с 2019 года, в нем участвуют полнометражные, документальные и анимационные фильмы. Пробежав по Елисейским Полям и немного запыхавшись, я сворачиваю на небольшую улицу и вскоре оказываюсь у здания посольства. Вход стерегут два красивых бронзовых леопарда. Внутри тепло и по-домашнему уютно.
Гульсара Мереевна крепко жмет руку и предлагает кофе со сладостями. Зал украшают куклы в ярких традиционных нарядах и национальные инструменты, среди которых, конечно, домбра. Гульсара Мереевна замечает мой взгляд: «А знаете, когда наш великий певец Амре Кашаубаев выступил перед парижанами со своей домброй, те сказали: «Так, должно быть, поют степные соловьи». Амре стал первым казахом, вышедшим на зарубежную сцену. Ровно 100 лет спустя его музыка и голос снова прозвучали во французской столице: фильм «Амре» Джеффа Веспы мы показали в рамках нашего ежегодного фестиваля. Мы хотели отдать дань уважения его памяти. Гости премьеры пели хором его песни и плакали».
Юность Гульсары Мереевны пришлась на момент распада СССР и обретения Казахстаном независимости. По ее словам, она всегда хотела приносить пользу своей стране и народу и думала стать юристом или учителем. Приносить пользу стране, конечно, получилось, хотя и не совсем так, как она изначально предполагала: Гульсара Мереевна поступила на факультет французского языка и приехала во Францию в составе первой группы молодых казахстанцев, которых государство направило учиться за рубеж. Очень скоро она поняла, что хочет быть дипломатом и способствовать налаживанию культурных связей и дружеских отношений родного Казахстана с другими странами.
Толчком к созданию Фестиваля казахстанского кино в Париже стал триумфальный показ фильма «Айка» в Каннах в 2018 году. Социальная драма уроженца Шымкента Сергея Дворцевого была номинирована на «Золотую пальмовую ветвь», а актриса Самал Еслямова получила приз за лучшую женскую роль. «Этот фильм в Каннах вызвал большой резонанс – это была такая гордость, такая радость для нас. Один из наших соотечественников, Андрей Иванов, учился в то время во Франции и видел реакцию французской публики на фильм. Это его невероятно вдохновило, и он решил запустить амбициозный проект с поддержкой посольства Казахстана во Франции – так появился наш фестиваль», – объясняет она.
По прошествии семи лет проект вышел на новый уровень. Каждый год в фестивале участвуют фильмы разных жанров и разных лет. Арыстанкулова организует в посольстве показы, на которые приходит множество французских кинематографистов и просто широкой публики. В прошлом году на показе легендарного исторического эпоса (и, кстати, любимого фильма Гульсары Мереевны) «Кыз Жибек» было столько желающих, что люди буквально сидели в проходах. Пришлось срочно организовать сеанс в соседнем кинозале. На эту премьеру в Париж приезжала настоящая кинолегенда – актриса Меруерт Утекешева.
Казахстанское кино вообще набирает обороты. За последние пять лет в стране было снято 140 фильмов, а только за последний год – 90. Моя собеседница считает, что в первую очередь дело, конечно, в серьезной поддержке со стороны государства, а также в полной свободе самовыражения, предоставленной кинематографистам. «Казахстанский кинематограф сегодня отличают открытость, смелость и разнообразие жанров. Наше кино востребовано и несет особую миссию. Международный зритель ищет нечто особенное, тонкое, глубокое – и находит это в наших историях». Казахстанские фильмы уже участвовали в самых престижных кинофестивалях мира и завоевывали там призы и любовь публики. В Каннах, например, были представлены «Айка» и «Ласковое безразличие мира», в Берлине – «Уроки гармонии» и «Раненый ангел», в Венеции – «Младший брат» и «Голиаф», в Локарно – «Мариам» и «Жоқтау». «Монгол» Сергея Бодрова-старшего был номинирован на премию «Оскар». Спрашиваю госпожу посла, каких еще побед она желает своим соотечественникам? «Нам нужен «Оскар», конечно, – улыбается она. – А еще участие в основной программе Каннского фестиваля. И, конечно, хотелось бы, чтобы наших кинематографистов приглашали в жюри международных кинофорумов, это тоже будет вдохновлять следующее поколение наших талантливых творцов».
Казахстан – территория любви
Фильм режиссера Виктории Якубовой «Олма Джон» получил 60 призов и около 100 номинаций на фестивалях по всему миру. Виктория родилась в Ташкенте, много лет живет и работает во Франции, но именно Казахстан она считает своей родной землей.
Виктория – хрупкая элегантная парижанка, она блестяще говорит по-французски, и здесь, в традиционной брассери, где мы встречаемся за чашкой травяного чая, Вика совсем своя. Но как только начинаем говорить о Казахстане, ее огромные, на пол-лица, чудесные глаза наполняются слезами. Много лет назад в ее жизни случилась большая личная драма. Она чувствовала себя бесконечно несчастной и в этом состоянии поехала с мужем в Алматы, где он монтировал фильм «Аманат». Так волею случая она оказалась в Казахстане, узнала и навсегда полюбила эту землю. Она рассказывает: «Режиссер Сатыбалды Нарымбетов стал моим кинопапой. Он тогда сказал: «У тебя столько историй из твоего ташкентского детства, я вот их слушаю, и они мне нравятся, забавные, трогательные, настоящие. Что же ты их не пишешь, не снимаешь?» Я говорю: «Да кому нужны мои истории?» А он: «Вика, мне нужны. Марш снимать!» Сатыбалды помог Виктории оказаться на «Казахфильме», познакомил со своим сыном Ескендиром Нарымбетовым, прекрасным оператором, дал кастинг-директора, группу. Так у Виктории получился ее первый короткий метр – «Клад».
«Земля Казахстана дает очень много жизненных сил, она подарила мне второе рождение. Не могу объяснить, почему так сложилась моя судьба – может быть, что-то из прошлых воплощений… Но, скорее всего, потому что тут живет такой необыкновенный народ. Именно на этой территории я воссоединилась с собой, и моя жизнь с тех пор радикально изменилась. Невозможно передать».
Свой «Олма Джон» Виктория сняла в рекордные девять дней – и это полный метр! Спрашиваю, как это вообще возможно? «А это сила людей. Вы вот, например, слышали историю о том, как в Казахстан сослали жен врагов народа? Лагерь стоял посреди степи. –50°C. Они на тяжелых работах. Вдруг узницы видят – местные жители кидают в них через забор комья земли. Сначала все испугались – думали, что так местные выказывают им осуждение. Но потом одна из женщин подняла ком – а это не земля была, а курт – очень калорийный сыр, их шанс выжить. Вот такой это народ необыкновенный. Казахи ходят на земле под Богом и хотят всем помочь, всем сделать хорошо».
«Олма Джон» – о семилетней девочке, которая не разговаривает. Отчаявшиеся родители обращаются к шаманке и отправляются в эзотерическое путешествие, которое помогает им помириться с прошлым, помочь дочери и заново обрести друг друга. «Роль шаманки у нас, кстати, играла настоящая шаманка! А фильм – о соединении душ матери и ребенка. Там вначале трещина между мужским и женским миром, они не соединены. Каждому из родителей необходимо пройти путь, вернуться к своей стихии, договориться с собой, и только потом они смогут соединиться, чтобы наконец голос ребенка прозвучал».
В пандемию Вика серьезно заболела. Все планы провалились, а фильм, казалось, лег на полку. Неожиданно ей позвонил Андрей Иванов, основатель Фестиваля казахстанского кино в Париже, и попросил показать ему «Олма Джон». Снова Казахстан протянул Вике руку помощи. Это был ее первый в жизни фестиваль, но фильм сразу получил приз за режиссуру, а потом еще десятки призов по всему миру. 25 февраля 2026 года он вышел в прокат во Франции.
Вика взволнованно продолжает: «О том, как это кино получилось, можно вообще написать отдельную, довольно длинную статью: столько там было разных приключений и счастливых совпадений! Вот, например: мы выбрали красивую церковь, но никак не могли договориться о съемках, пока наш водитель все не уладил – оказалось, он дружил с настоятелем храма еще с 90-х, и долгожданное разрешение было получено в тот же день». Еще Вика вспоминает заснеженный сад, где они снимали при –20°C, и то, как этот снег вдруг совершенно неожиданно и невовремя растаял – прямо перед самыми важными сценами в фильме.
Виктория повторяет, что обязана Казахстану вторым рождением: как женщина, как личность, как режиссер. «Казахстан принял меня с объятиями. Я очень люблю эту землю. Я ей должна, я ей обязана. Вот эти 60 призов за мой фильм – это для нее, и я хочу этот долг еще отдавать и отдавать».
Дома у Вики есть тарелка с казахской землей, а еще она играет на кобызе. Она объясняет мне, что кобыз – это необыкновенный инструмент, гораздо старше скрипки. Делают его только на заказ. Если у вас есть кобыз, значит, вы хороший человек: к плохим он не идет. С кобызом у Вики связана еще одна удивительная история. Когда для нее изготовили первый инструмент, он почему-то не зазвучал. Обратились к лучшему мастеру, который жил в горном селе, на машине было не доехать, не добраться никак. Он сам забрал кобыз, через неделю вернул и говорит: «Струны ваши были сделаны из гривы мертвой лошади, поэтому звука не было. Я пошел и попросил у красивого коня разрешения срезать его волосы – теперь жизнь будет играть в ваших струнах». Инструмент и правда запел. Музыку для «Олма Джон» написал Сигэру Умэбаяси, знаменитый японский композитор, сочинивший саундтреки к фильмам «Любовное настроение» и «Дом летающих кинжалов». «Он известный скрипач, виолончелист, дирижер, играл на лучших в мире инструментах, – рассказывает Вика. – Но когда мы ему вручили специально для него изготовленный кобыз, он расплакался от счастья».
У Вики уже есть сценарий следующего фильма, который она хочет снимать в Казахстане. Он называется «Тенгри и Умай» или «Между небом и землей», и это будет история большой любви.
Звоните Жоэлю
Хотите в Канны – звоните Жоэлю! Жоэль Шапрон – крупнейший эксперт по кинематографу постсоветских стран. Много десятилетий подряд единственным способом попасть на легендарную красную ковровую дорожку было показать фильм господину Шапрону. Впрочем, и сейчас это самый короткий путь к отборочной комиссии Канн. Жоэль всегда старается сделать все возможное, чтобы помочь кинематографистам из разных стран, в том числе из Казахстана, найти продюсеров и своего зрителя во Франции. В прошлом году во время Фестиваля казахстанского кино в Париже госпожа посол Арыстанкулова вручила ему орден за многолетнее сотрудничество и поддержку.
Я встречаюсь с Жоэлем в историческом ресторане отеля Fouquet’s, где ежегодно проходит церемония главной кинопремии Франции – César. Этому ресторану несказанно повезло с локацией – в соседнем здании располагался первый премьерный кинотеатр Парижа, Cinéma Le Normandie, открытый еще в 1937 году, и на ужин или бокал шампанского после фильма сюда приходили все звезды: Катрин Денёв и Марчелло Мастроянни, Фанни Ардан и Франсуа Трюффо, Джонни Холлидей и Марлон Брандо и все-все-все. Я смотрю в окно: когда я приезжала в Париж маленькой девочкой, на Елисейских Полях было целых восемь многозальных кинотеатров. Все они исчезли, а на их месте теперь сверкают витрины магазинов спортивной одежды и косметики. Кинотеатров осталось всего три, да и то совсем небольших. Что это означает? Закат эры кино? Платформы победили кинопрокат? Как в новых реалиях здесь будут выживать фильмы, особенно иностранные, да еще и на чужом языке? У меня к Жоэлю много вопросов.
Он входит – бодрый, энергичный, улыбающийся, с короткой стрижкой и с неизменным рюкзаком на плече. В нем книги по истории кино, планы лекций и, конечно, сценарии фильмов, которым Жоэль обязательно поможет состояться. Естественно, мой первый вопрос – как обстоят дела с прокатом? Почему закрылись кинотеатры? Похоже на закат киноиндустрии?
«Ну, все не так мрачно, – улыбается Жоэль. – Во-первых, на Елисейских Полях остался прекрасный синефильский кинотеатр «Бальзак», где регулярно проходят премьеры фильмов из самых разных стран, и почти всегда с аншлагом. Зрителей, которые хотят смотреть сложные авторские фильмы, у нас очень много». Жоэль знает, о чем говорит – он ездит с лекциями об истории кино по всей стране, представляет польские, венгерские, чешские и многие другие кинематографии французским зрителям и всегда собирает полные залы. Интересно, что во Франции успех фильма измеряется количеством зрителей, его посмотревших, а в США только количеством заработанных денег. Вот такая разница в менталитете.
Итак, посмотрим на цифры: в 2024 году во Франции продано 182 000 000 билетов, в прокат вышло 744 фильма, из них 401 – французский; примерно сопоставимые цифры будут и за 2025 год. Американских всего 95, а еще 248 – как раз фильмы на разных языках, представляющие кинематографии всего мира. Это возможно только благодаря мерам поддержки и защиты национальной кинематографии, а также программам содействия авторскому кино, которыми Франция по праву может гордиться.
«Мы – нация, влюбленная в кинематограф, и нас очень интересуют разные киноиндустрии, артхаусные фильмы, в том числе и из Казахстана, – продолжает Жоэль. – Вот, например, в январе 2026 года у нас вышел казахстанский фильм «Авель» Елзата Ескендира, а в феврале – «Олма Джон» Виктории Якубовой». Первым казахским фильмом во французском прокате стала «Кардиограмма» Дарежана Омирбаева, в 1995 году номинированная на «Золотого медведя» в Венеции. Я спрашиваю у Жоэля, насколько важно для прокатной судьбы фильма попасть в программу международного фестиваля. «С 1995 по 2025 год во французский прокат вышли 20 казахстанских картин, почти половина из них была представлена на Каннском фестивале, и почти все были копродукциями с Францией, – рассказывает он. – Участие в фестивале дает доверие, бренд, своеобразную печать качества. Французам нравится узнавать о других, незнакомых для них культурах, но прежде всего нам интересны социальные драмы, ведь проблемы, о которых рассказывают такие фильмы, – общие, они близки всем людям».
В прошлом году Казахстан впервые принял участие в кинорынке в Каннах. «Это очень важное присутствие, – говорит Жоэль. – Конечно, огромное значение имеет компетенция людей, работающих на стенде кинорынка, ведь они представляют свою страну. Казахстан – прекрасное место для съемок, и нужно сделать так, чтобы как можно больше международных продюсеров и прокатчиков об этом узнали. В Казахстане очень красивые и невероятно разнообразные ландшафты: потрясающей красоты каньон, горы со снегом и без, степь… На стенде в Каннах нужно показать статистику, рассказать о ландшафтах, киностудиях, рибейте (системе возврата части денег, потраченных на съемки. – Tatler), обо всех возможностях, которых у вас очень много».
Не могу отпустить Жоэля, не спросив, что делать молодым режиссерам, если они хотят, чтобы их фильмы были интересны не только внутри страны, но и за рубежом? «Многие режиссеры уверены, что нужно делать ставку на известные имена, но я считаю, что просто приглашение в фильм иностранных звезд не работает. Важна авторская точка зрения на простые жизненные ситуации, но с индивидуальным, необычным взглядом на самые обычные вещи и отношения – вот такое кино мы очень ждем и будем с удовольствием смотреть», – резюмирует Жоэль.
Я выхожу из ресторана и сливаюсь с парижской толпой. Каждый француз как минимум три раза в год отправится в кинозал, и я очень надеюсь, что один из выбранных фильмов обязательно будет родом из Казахстана.