О чем сериал «Возвращение»
«Возвращение» – сериал-драмеди, созданный Лизой Кудроу и Майклом Патриком Кингом, который транслировался на HBO с 5 июня по 4 сентября 2005 года. У шоу оказалась непростая история: сериал закрылся после первого сезона, однако в 2014 году его возродили, продлив на второй. После этого проект снова прикрыли. И вот, в 2026-м, «Возвращение» вновь на экранах – с третьим (и теперь уже финальным) сезоном. Но на этот раз в другом формате.
В третьем сезоне в центре внимания вновь Вэлери Чэриш (Лиза Кудроу) – актриса, отчаянно пытающаяся вернуть себе популярность в Голливуде. Формат сериала построен как псевдореалити: за героиней следит камера, фиксируя не только ее карьерные попытки, но и неловкие, болезненные и часто комичные моменты. С каждым сезоном проект превращается в своеобразную «капсулу времени», отражая перемены в телевизионной индустрии – от эпохи реалити-шоу до стримингов и, теперь, влияния искусственного интеллекта.
Почему сейчас показалось подходящим возродить сериал «Возвращение»?
Потому что у нас появилась правильная идея. Мы с Майклом Патриком Кингом годами встречались за обедами и всегда обсуждали: «А что сейчас происходит с Вэлери? Может, сделать фильм или что-то еще?» Но подходящей идеи не было. В этот раз Майкл сказал: «Ей предлагают главную роль в многокамерном шоу. Это ее мечта, но сценарий пишет искусственный интеллект». И я подумала: «Ну конечно!» Это открывает массу возможностей. На этот раз «противник» – ну, не совсем противник, но вы понимаете – это не сценарист, который злится на нее. Это ИИ. И что это значит? Как это будет выглядеть? И мы решили: пусть сценарий пишет ИИ. Потому что кажется, что на пути достаточно препятствий и до реальной реализации еще далеко.
Каково было снова стать Вэлери? Легко ли вернуться в образ?
В целом да. Единственное, что мешает – это мысли: «Подождите, я правда в нее возвращаюсь?» Хорошо то, что между сезонами проходит 10 лет (по сюжету), и Вэлери стареет вместе со временем. А за 10 лет любой человек немного меняется. Мы это видели между первым и вторым сезонами: она стала чуть увереннее, больше отстаивает себя. Она все еще паникует и чувствует, что должна что-то сделать, но в итоге остается такой же стойкой. Это было и весело, и страшно. Пока мы работаем – просто делаем свое дело. А потом вдруг: «О нет, теперь это увидят люди!»
Почему вы сразу объявили, что это финальный сезон?
Потому что теперь это трилогия – завершенная история. Не знаю, захотим ли мы вернуться к этому через 10 лет. Мы любим Вэлери, но это тяжелая работа. Проклятием – и одновременно благословением – было то, что после первого сезона нас не продлили. Это было неприятно, но не разрушительно для меня, потому что я понимала: я сделала максимум. Я не чувствовала вины – это была не моя ошибка. А потом через 10 лет мы получили возможность прокомментировать, каким стал телевизионный мир. Он сильно изменился. И спустя еще 20 лет – снова совершенно другой. В этом есть что-то приятное – фиксировать изменения индустрии. Каждый сезон – как капсула времени.
Каково было снова работать с Майклом?
Прекрасно. Мы полностью на одной волне. Единственное – мы можем бесконечно обсуждать идеи. В какой-то момент понимаем: «Наверное, пора уже писать». Мы начали с первой сцены – и я подумала: «Это действительно хорошо. Давайте продолжать».
Майкл сказал, что вы отлично умеете вырезать лишнее.
Думаю, да. Это очень полезный навык, если уметь им пользоваться. Часто кажется: «Нет, это нельзя вырезать». Но иногда на съемках я думала: «Почему я так много говорю? Почему Вэлери так много говорит? Это слишком». А Майкл отвечал: «Нет, это нужно». Ну хорошо – значит, вырежем на монтаже.
Было ли сложно сделать сезон понятным для новых зрителей и при этом порадовать старых?
Нет, не особо. Нужно учитывать тех, кто знает каждую серию наизусть – они заметят, если что-то упустить. Поэтому мы добавили знакомые моменты вроде «тайм-аута» и «это неудачный дубль». Но это и так органично, потому что это Вэлери – она по-прежнему считает себя остроумной и милой.
Кажется, что в третьем сезоне она более уверенная.
Да. И это еще и благодаря Билли – ее бывшему пиарщику, а теперь менеджеру. Он настаивает на том, чтобы быть исполнительным продюсером. Она сама этого не требует – понимает, как устроена система. Она знает свое место, иронично, что именно она единственная, кому действительно не все равно. А бедный режиссер вообще пришел за два часа до знакомства с ней и даже не читал пилот.
Серия, где она переживает утрату Микки, выглядит как дань памяти Роберту Майклу Моррису (актер играл парикмахера и друга героини Микки Дина, однако умер в 2017-м). Как было работать над этим?
Очень тепло. Это казалось правильным. У Майкла Патрика Кинга давние отношения с Робертом Майклом Моррисом – еще со времен колледжа. Он был его преподавателем актерского мастерства. Майкл сразу понял, что он идеально подойдет на роль Микки. Это была его первая работа – сразу прослушивание на HBO. Он был великолепен. И мы знали, что ему бы это понравилось. Был даже момент на крыше, когда солнце упало под нужным углом, и между Вэлери и Джейн появился радужный отблеск – это выглядело магически.
Как вы относитесь к нынешнему состоянию индустрии?
В этой индустрии всегда есть паника. В первом сезоне все боялись реалити-шоу – думали, это конец телевидения. Потом пришло «престижное кабельное ТВ» с короткими сезонами – меньше сценаристов. Теперь их еще меньше. Плюс студии принадлежат крупным корпорациям, которые требуют сокращения бюджета. В итоге работает все меньше людей. Мы отражаем эту тревогу в сериале. Но Вэлери не паникует – она просто идет дальше. И я тоже не боюсь ИИ. Зритель всегда покажет, что ему нужно. Людям нравятся как гениальные вещи, так и просто хорошие.
Думаю, люди всегда будут хотеть истории, рассказанные человеком.
Я тоже так думаю. Посмотрите, почему «Друзей» до сих пор смотрят молодые? Это какая-то подсознательная ностальгия по человеческому общению.
Да, даже если для них это не ностальгия.
Именно. И это еще и капсула времени. Забавно: мы все говорили, что Росс и Рэйчел (персонажи сериала «Друзья» в исполнении Дэвида Швиммера и Дженнифер Энистон. – Tatler) «были на паузе». Я пересмотрела серию и подумала: «Нет, это не нормально!» Это было эгоистично. Почему ее работа в моде менее важна? Потому что он палеонтолог? Меня это разозлило. Проблема была не в измене, а в том, что он не ценил ее дело.
Очень точно! А как ваш личный опыт повлиял на сценарий?
Очень сильно. И не только мой. В первом сезоне у нас была команда сценаристов, и каждый из них сталкивался как минимум с двумя «Полли Джи». Для меня это было шоком, потому что на съемках «Друзей» у нас были прекрасные отношения с авторами. Но комментарии о шоураннерах и индустрии – это в основном опыт Майкла и других сценаристов.
Какое наследие вы хотели бы оставить для Вэлери Чэриш?
Наверное, что она стойкая. Нам всем приходится адаптироваться. Есть вещи, на которые мы не можем повлиять. Но в итоге все как-то складывается. Главное – пережить это. Просто дышать и искать выход.
Значит, мы можем чему-то у нее научиться?
Иронично, но да. Сначала я смеялась: «Почему она не может просто помолчать?» А потом поняла – она не может иначе. Почему она соглашается на все это? Потому что она хочет того, чего хочет.