Красивое итальянское слово «папарацци» вошло в широкий обиход благодаря фильму «Сладкая жизнь» (1960). Федерико Феллини выбрал фамилию персонажа неслучайно. Папараццо часто ассоциируется с жужжанием назойливого комара – идеальная метафора для фоторепортера, от которого невозможно отмахнуться. По другой версии, на самом деле великого режиссера вдохновил реальный человек – Рино Бариллари, пронырливый фотограф с горящими глазами и неукротимой жаждой сенсации, который навсегда изменил правила игры между знаменитостями и прессой.
Сегодня он носит почетный титул короля папарацци и даже награжден орденом «За заслуги перед Итальянской Республикой». Но такое признание выглядит довольно иронично для человека, чья профессия балансирует на грани дозволенного. В его анамнезе 11 сломанных ребер, а после съемок он 171 раз обращался за медицинской помощью. В 2024 году в культовом Harry’s Bar на Виа Венето, который стал символом dolce vita, актер Жерар Депардье бросил в фотографа лед и ударил его, в результате чего Бариллари оказался в больнице с поврежденным глазом.
На счету Рино около 500 000 фотографий, на которых запечатлено более полувека истории Италии. Это снимки, облетевшие мир: Фрэнк Синатра, умоляющий его не снимать, Софи Лорен и Карло Понти в личном авто, Шэрон Стоун без макияжа, Виктория Бекхэм в дерзком мини и другие знаменитости. Несмотря на почтенный возраст, Бариллари продолжает снимать, работая на римское издание Il Messaggero.
Мы встретились с фотографом в его римской студии, чтобы узнать о самых дерзких погонях, скандальных снимках и будущем профессии, балансирующей между искусством и вторжением в личное пространство.
Начало карьеры
Если ты родился в 1945 году в Лимбади, в Калабрии, жизнь приходится выстраивать самому шаг за шагом, словно кино. Благодаря дяде, который показывал голливудские фильмы, я вдруг понял, что за пределами моей деревни существует другой мир – мир кино и звезд, в котором я хочу найти свое место под солнцем. В то время еще не было телевидения – перед фильмами шла хроника. Мы увидели Нью-Йорк, Милан, Рим, не выходя из зала. В послевоенной Италии многие начинали трудиться едва ли не с детства. В 14 лет я, движимый жаждой приключений, покинул дом и уехал в Рим.
Мне негде было спать, но, к счастью, было лето, и я мог ночевать в парке Вилла Боргезе. Некоторое время мне пришлось жить на подобранные возле фонтана Треви монеты, которые туристы бросали в него, однако, на мое счастье, не всегда попадали в цель. Но вскоре я начал зарабатывать, став помощником уличного фотографа, работавшего у того же фонтана Треви. Тогда, в отличие от наших дней, личные фотоаппараты были редкостью и люди доверяли свои снимки профессионалам, ценя каждый снимок, сделанный на память о Вечном городе.
Затем я купил свой первый фотоаппарат Bencini Comet на рынке Порта Портезе и стал снимать не туристов, а знаменитостей – на Виа Венето, Пьяцца ди Спанья и Пьяцца дель Пополо. Я учился, наблюдая за более опытными коллегами, притворялся наивным, задавал вопросы и постепенно входил в их круг. Моими наставниками стали Марчелло Джеппетти и Тацио Секкьяроли. Они научили меня мудрости, которую я усвоил на всю жизнь: важна не только фотография, но и история, которую ты создаешь с помощью провокации.
Однажды коллеги посоветовали мне отнести снимки в Associated Press. Когда мне выплатили первый гонорар, я понял, что нашел свою нишу в мире фотографии. С этого момента начался мой путь к успеху и о моих работах узнали во всем мире.
Первый успех мне принесла фотография дочери Уинстона Черчилля Сары, которую я снял в изрядном подпитии в Риме. Помню, за тот снимок заплатили гигантский по тем временам гонорар – €700. С неменьшим успехом я продавал скандальные фото певицы Мины, актрисы Клаудии Кардинале и многих других итальянских и зарубежных звезд.
Впервые в «короли папарацци» меня посвятили коллеги. А точнее Иван Хрущенко – русский фотограф, блестяще говоривший на нескольких языках. Его называли королем папарацци, а меня – принцем. В какой-то момент Иван сказал мне сакраментальную фразу: «Теперь ты король». Феллини же (по одной из легенд, Бариллари впервые получил это прозвище от него. – Tatler) называл меня King, иногда Kingino («королевич»). Тогда клички рождались легко, как, впрочем, и легенды.
О Феллини и «Сладкой жизни»
С высоты возраста могу сказать, что все фотографии «Сладкой жизни» представляют для меня особую ценность. Этот стиль придумал Феллини в своем фильме. Сегодня ни Феллини, ни улицы «Сладкой жизни» Виа Венето больше не существует – слишком высоки цены на аренду, содержание, услуги. Это отталкивает туристов и приводит к массовому закрытию исторических заведений, некогда прославивших эту улицу. Виа Венето осталась в 60-х как эмоция, как легенда. Единственное место, которое еще по сей день сохраняет свою идентичность, – это Harry’s Bar. Там до сих пор собираются ночами, обсуждают политику.
Это больше не dolce vita, а просто vita dolce – жизнь стала удобной, но бесчувственной и бессодержательной. Тогда хорошо жили немногие, и ты смотрел, как люди одеты, какие у них шляпы, как они держат чашку с кофе, – это был целый мир. Сегодня практически любой человек может позволить себе пропустить стаканчик в Harry’s Bar, а в 60-е обывателю сюда попасть было невозможно. Ему оставалось только наблюдать со стороны за спектаклем, происходящим в этом историческом месте. Мне не хватает тех времен, но я стараюсь не думать об этом, чтобы лишний раз не причинять себе боль.
О своих героях
Марлон Брандо был сложным персонажем, взрывным и по-настоящему особенным. Его нужно было снимать тайно. Брандо ведь даже отказался от «Оскара». Представляете, каким он был типом? Самым драчливым я назвал бы Фрэнка Синатру. Мы с ним так лихо сцепились, что пришлось вызывать полицию. Но и Депардье тоже оказался тем еще драчуном.
Со своими «моделями» я не дружил. Если ты дружишь – ты больше не можешь быть объективным. Как я могу дружить с человеком – и публиковать компрометирующие его фото? Хотя некоторые звезды сами ищут меня, чтобы сделать провокационные снимки, но, когда что-то делаешь специально, сенсации не получается. Они актеры, а я – режиссер кадра. Сначала фото, потом можно и перекинуться парой слов.
Но многие из них относились ко мне хорошо. К примеру, Софи Лорен всегда передавала мне через помощников бокал шампанского, если знала, что я стою снаружи заведения и жду, когда она выйдет. А Джордж Клуни – настоящий джентльмен: увидев меня, он подмигивает и убегает, делая вид, что не знает меня, потом останавливается и позволяет сделать все снимки, какие я хочу.
Об искусстве фотографа
Секрет идеально подготовленного кадра – в украденном мгновении. Можно иметь лучшую камеру и идеально выставленный свет, но, если человек знает, что его снимают, магия мгновенно исчезает. Настоящая фотография – та, которую сделали неожиданно. Согласитесь, что постановочные снимки звезд в кругу семьи никому не интересны.
Моя задача всегда состояла в том, чтобы сделать те снимки, которые другие сделать не могут. Фото, которые шокируют общественность. Единственный кодекс папарацци – максимально успешно продать фоторепортаж. Больше всех всегда платила «желтая» пресса, от €30 000 до €50 000 за репортаж.
Для меня каждая сделанная мною фотография важна. Каждый кадр – это история времени, которое я отразил в своих работах. А еще это и моя молодость, отданная не развлечениям, а пристальному наблюдению за селебрити, чья жизнь будоражит огромное количество людей по всему миру. Ведь я снимал не только звезд, но и самые трагические события Италии: терроризм, мафию, убийства, похищение и гибель премьер-министра Италии Альдо Моро, покушение на папу римского и тюремные бунты.
Об упущенных кадрах
Очень сожалею, что не смог заснять, как несся за мной по улицам Рима Марлон Брандо с бутылкой в руках, чтобы нанести удар. У меня банально не сработала вспышка. Я даже расплакался, когда осознал, какой уникальный кадр упустил.
О современности
Увидев меня на улице, люди тут же достают свои телефоны, понимая, что я «вышел на охоту». Я пытаюсь сбить этих проныр с толку, ведь эти люди в буквальном смысле отнимают мой хлеб и нивелируют все мои усилия, которые я предпринимаю, чтобы вычислить того или иного персонажа и сделать эксклюзивное фото. Чтобы защитить себя, я выработал некую систему: теперь использую телеобъектив и делаю минимальное количество кадров, а затем спешу отправить их в редакцию, чтобы никто из этих умников меня не опередил.
Молодым я советую делать то, что хотят они, а не то, что им пытается кто-то навязать. Пусть не боятся – наша профессия никогда не умрет. Одно эксклюзивное фото стоит дороже 40 страниц журналистского текста. ИИ не заменит сердце, мозг, чувствительность и культуру, которыми наделены настоящие фотографы. Если у вас нет этих качеств, пользуйтесь тогда ИИ. Флаг вам в руки!