Умер Дэвид Хокни – человек, которого принято называть и воспринимать как современного классика. Когда-то про него говорили «современный Пикассо», однако измерять его через призму другого художника, пусть и столь известного и почитаемого самим Хокни, – как будто неуважение к творчеству и влиянию последнего. Британец, который уже вошел в учебники искусства хотя бы благодаря тому, что при жизни стал самым дорогим художником современности, не подстраивался под этот мир – даже во времена, когда идти против системы было немодным.
Блонд
В 1960-е в Нью-Йорке Хокни увидел рекламу Clairol: «Все должны стать блондинками». Реклама явно была адресована не мальчику из Брэдфорда, графство Уэст-Йоркшир – но он тут же пошел и покрасил волосы, уже в то время заигрывая с гендерными стереотипами. Это был не каприз, а манифест – и довольно смелый по меркам 1960-х. Картина The Start of the Spending Spree and the Door Opening for a Blonde (1963) сделала смену имиджа художественным актом. Платиновый блонд, роговые очки, сигарета – его внешность стала столь же узнаваемой, как и его картины. Полвека в статусе иконы мужского стиля: клетчатые пиджаки, яркие галстуки-бабочки, неизменно круглые очки – и ощущение, что его одежда выходит из того же источника, что и живопись.
Акрил
Дэвид Хокни был одним из первых в мире художников, кто стал использовать при создании работ новую краску – акрил. Он появился в 1950-х, и это во многом сформировало фирменный стиль Хокни – аскетичные линии и яркие счастливые цвета, смотря на которые хочется жить. Акрил был дорогим удовольствием, но он был значительно удобнее масляных аналогов – намного быстрее сох, легко растворялся в воде и позволял закрашивать большие участки холста насыщенными цветами, добавляя детали следующим слоем. В результате получались те самые чистые контуры. Самый яркий пример – «Большой всплеск» 1967 года. И эта картина, к слову, тоже стала вехой в карьере и жизни художника.
«Большой всплеск»
«Большой всплеск» (A Bigger Splash, 1967) – картина, ставшая поп-легендой. Бассейн, модернистский дом, две пальмы и всплеск воды над невидимой фигурой человека, который только что прыгнул с трамплина. Хокни приехал в Лос-Анджелес в 1964-м и обнаружил: у всех есть бассейны, но никто их не пишет. Он исправил это упущение. Вода, калифорнийский свет, убаюкивающая синева воды. Момент после прыжка, застывший навсегда. В 2018 году его «Портрет художника (Бассейн с двумя фигурами)» ушел с аукциона Christie's за $90,3 млн – рекорд для живого художника на тот момент.
Таксы
Хокни полюбил породу такс еще в 1980-х – благодаря своей бывшей любви. После этого он завел собственных питомцев – Стэнли и Буджи. Когда в 1994 году умер его близкий, куратор и критик Генри Гельдзалер, Хокни, потрясенный потерей, уехал жить в Малибу. Там он обнаружил, что рисование помогает ему справиться с горем – и начал раз за разом воспроизводить Стэнли и Буджи в своих работах. В короткий срок он создал 45 картин, и в следующем году даже провел в Брэдфорде выставку «Собачьи дни в Йоркширской соляной мельнице».
Фотография
У Хокни были долгие и сложные отношения с фотографией. Они начали складываться еще в 1967-м – во времена все того же «Большого всплеска». Примерно тогда он купил свою первую 35-миллиметровую камеру, и многие из своих работ начал писать по снимкам. К слову, именно поэтому у «Большого всплеска» есть белые поля – они имитируют поля фотоснимка. А в 1980-х Хокни увлекся фотоколлажами – и даже изобрел новый жанр, названный им «джойнеры». Это были коллажи (портреты, пейзажи и т. д.), собранные из десятков и сотен снимков объектов, сделанных с разных ракурсов.
Пикассо
Еще будучи молодым, Хокни влюбился в работы Пикассо – художника, с которым его в будущем не раз сравнивали. Он познакомился с творчеством знаменитого испанца в 1960 году, побывав на его ретроспективе в галерее Тейт. И после этого не раз обращался к его наследию. Любопытно, что Пикассо умер только в 1973 году – тем не менее художники никогда друг с другом не встречались.
Смерть Пикассо вдохновила Хокни на два посвященных ему офорта. Позже он чтил свой долг перед мастером в работах «Студент: Оммаж Пикассо» (The Student, Homage to Picasso, 1973) и «Художник и Модель» (Artist and Model, 1973–1974). Через несколько лет он создал серию офортов «Синяя гитара» (The Blue Guitar, 1976–1977) – вдохновением послужили картина Пикассо «Старый гитарист» и поэма Уоллеса Стивенса «Человек с синей гитарой».
Лифт
В 2019 году Дэвид Хокни оказался героем сюжета, который вполне мог быть эпизодом из фильма Уэса Андерсона. Приехав в Амстердам на открытие выставки «Хокни – Ван Гог. Радость природы» в Музее Ван Гога, художник застрял в лифте отеля Conservatorium. Вместе с ним внутри оказалась группа журналистов и внушительное количество профессиональной аппаратуры, которая, как позже выяснилось, и стала причиной аварийной остановки.
Пока пожарные добирались до узников лифта, прошло около получаса. За это время персонал отеля успел передать внутрь воду и раскладное кресло для почетного пассажира. После спасательной операции пожарные и Хокни сделали памятную фотографию, а сам художник, сохранив верность себе, первым делом попросил сигарету и чашку чая.
Мода
Хокни был не только одним из самых влиятельных художников своего времени, но и полноценной иконой стиля. Платиновый блонд, круглые очки в массивной оправе, безупречный пошив Savile Row, галстуки-бабочки и любовь к ярким цветам сделали его узнаваемым далеко за пределами художественного мира. Его гардероб выглядел как продолжение его живописи – такой же смелый, ироничный и наполненный цветом.
Дизайнеры десятилетиями обращались к его образу и работам. Джон Гальяно посвятил художнику коллекцию Big Splash в 2012 году, наполнив подиум белокурыми париками, розовыми галстуками-бабочками и полосатым трикотажем. Майкл Корс вдохновлялся знаменитыми калифорнийскими бассейнами Хокни, Thom Browne перенес на подиум его яркую палитру, а Fendi использовал характерные полоски и солнечные оттенки в мужской коллекции весна-лето 2017.
Среди поклонников Хокни были также Пол Смит, Кристофер Бэйли, Ив Сен-Лоран и Джонатан Андерсон. Последний в коллекции осень-зима 2017 воспроизвел его пейзажи в виде принтов на рубашках и брюках. Когда в 2017 году в Брэдфорде открылась посвященная художнику галерея, среди экспонатов оказались и вещи из коллекций Burberry, вдохновленных его стилем.
Очки
В 1964 году, во время пребывания в Айове, Хокни зашел в магазин оптики и купил очки в массивной роговой оправе. Покупка была почти случайной, но со временем превратилась в один из главных элементов его образа. Настолько узнаваемый, что силуэт этих очков позже оказался частью визуальной айдентики галереи Дэвида Хокни в Брэдфорде.
С годами оправы стали чуть легче и тоньше, но фирменная эксцентричность никуда не исчезла. Круглые очки соседствовали с яркими брюками, клетчатыми пиджаками, галстуками-бабочками и рубашками с принтами, превращая художника в живое продолжение его собственных картин. Неудивительно, что дизайнеры не раз цитировали этот образ. В коллекции Big Splash 2012 года Джон Гальяно вывел на подиум моделей в круглых очках, напрямую отсылающих к Хокни.
Технологии
В искусстве Хокни всегда был кем угодно, кроме луддита. Он одним из первых начал использовать акриловые краски, затем экспериментировал с фотографией и фотоколлажами, а в 2007 году взял в руки iPhone, чтобы рисовать уже на его экране. Позже главным инструментом художника стал iPad, на котором появились десятки работ, включая знаменитую серию «Прибытие весны в Уолдгейт, Восточный Йоркшир».
Многим критикам цифровое искусство казалось несерьезным, но Хокни это никогда не смущало. Его интересовал не инструмент, а возможность увидеть мир по-новому. «На iPad можно рисовать бесконечно, – говорил художник. – Рисунок – это 50 000 лет истории человечества». Даже в последние годы жизни Хокни продолжал работать каждый день, легко переходя от холста к планшету и обратно.
Весна
Приверженность технологиям в полной мере проявилась во время пандемии. Весной 2020 года, когда мир закрылся на локдаун, Хокни оказался в самоизоляции в своем коттедже XVII века в Нормандии. Каждый день он выходил смотреть, как распускаются деревья, и каждый день рисовал это на iPad. Так появились 220 работ, позже сложившиеся в 95-метровый фриз «Год в Нормандии» (A Year in Normandie), вдохновленный гобеленом из Байё и китайскими свитками. Эти рисунки художник рассылал друзьям и незнакомым людям, считая, что красота способна быть лекарством не хуже любых слов. «Помните, они не смогут отменить весну», – написал он тогда.
