За десять лет в предпринимательстве Ерсултан Джусакинов успел запустить несколько успешных проектов в Казахстане и Центральной Азии, прежде чем начать практически с чистого листа – уже в США. За своей американской мечтой Ерсултан отправился в Кремниевую долину в 2024 году. Именно тогда появилась амбиция построить не только локальный бизнес с прицелом на международную экспансию, а настоящую американскую технологическую компанию – с глобальным рынком, серьезной конкуренцией и правилами игры, которые приходится осваивать заново.
Так появился Call2Action AI – стартап, который взялся за одну из самых болезненных проблем американской логистики: поиск трак-водителей. Пока рекрутер разбирает отклики и пытается дозвониться до кандидата, тот вполне может успеть выйти на рейс у конкурента. Call2Action AI предлагает переложить рутину на искусственный интеллект и сократить этот путь от отклика до найма с нескольких недель до считаных дней.
Tatler Kazakhstan поговорил с основателем проекта о том, каково строить бизнес на одном из самых конкурентных рынков мира, привлекать первые $500 тыс., заново заработать репутацию в новой стране и конкурировать с американскими ИИ-компаниями, располагающими всеми ресурсами.
Когда вы впервые поняли, что хотите строить компанию именно в США, а не в Казахстане? Почему после успешных проектов в Центральной Азии вы решили строить компанию именно в Штатах? Что стало поворотным моментом?
Я занимаюсь предпринимательством около десяти лет, и большую часть этого пути строил бизнес в Казахстане и Центральной Азии. Этот опыт дал мне очень многое: я научился запускать продукты с нуля, собирать команды, продавать и переживать ситуации, когда все идет совсем не по плану.
Но в какой-то момент я понял, что хочу проверить себя на другом уровне. Если ты строишь глобальную технологическую компанию, особенно в AI, США сложно игнорировать. Здесь находятся крупнейшие венчурные фонды, технологические компании, сильнейшие специалисты и огромный B2B-рынок. И главное – здесь очень быстро становится понятно, действительно ли твой продукт кому-то нужен. Американский клиент не покупает тебя из-за знакомства или красивой презентации. Если ты решаешь его проблему – он платит, если нет – просто идет дальше.
Для меня поворотным моментом стал 2024 год, когда я приехал в Кремниевую долину и попал в стартап-среду. Я увидел, насколько другой здесь масштаб мышления. Люди из разных стран приезжают сюда строить компании, которые с первого дня ориентированы на глобальный рынок.
Тогда я принял для себя достаточно серьезное решение: следующий бизнес я хочу строить не как казахстанскую компанию, которая когда-нибудь выйдет в США, а наоборот – как американскую технологическую компанию, основанную предпринимателем из Казахстана.
Я не хотел всю жизнь оставаться успешным только на знакомом мне рынке. Мне было интересно понять, способен ли я приехать в страну, где у меня изначально практически нет имени, связей и репутации, и построить компанию с нуля.
Что оказалось самым большим культурным шоком после переезда в США как для предпринимателя?
Наверное, скорость и прагматичность. В США очень мало кого интересует, кем ты был у себя дома. Ты можешь рассказать про свой предыдущий бизнес, связи или достижения, но в конечном итоге тебе зададут очень простой вопрос: «А что ты построил здесь?»
В каком-то смысле после переезда мне пришлось обнулиться. В Казахстане у меня уже был предпринимательский опыт, определенная репутация, круг знакомых. В Америке я снова стал человеком, которому нужно писать холодные сообщения, самому продавать, ходить на встречи, получать отказы и доказывать свою ценность с самого начала.
Второе отличие – отношение ко времени и результату. Американские предприниматели и инвесторы могут быть очень открытыми и дружелюбными, но это не означает, что у вас уже есть сделка. Здесь достаточно четко разделяют хорошие отношения и бизнес.
И третье – масштаб амбиций. В Кремниевой долине практически никто не удивляется, когда маленький стартап говорит, что хочет построить миллиардную компанию. Но за этой амбицией обязательно должны стоять цифры, скорость роста и реальный продукт. Для меня это было одновременно культурным шоком и хорошей школой.
Почему вы решили начать именно с логистики и найма дальнобойщиков?
Мы не сидели в комнате и не придумывали: «Какую бы большую индустрию нам сейчас выбрать?» Все произошло гораздо практичнее.
После переезда в США я много общался с предпринимателями, в том числе с выходцами из Центральной Азии, которые работают в американской логистике. И практически в каждом разговоре возникала одна и та же проблема – люди.
Для trucking-компаний водитель – это буквально источник выручки. Если грузовик стоит без водителя, компания теряет деньги. При этом рекрутеры вручную разбирают заявки, звонят кандидатам, задают одни и те же вопросы, проверяют документы и постоянно пытаются найти новых людей.
Я увидел процесс, где огромное количество человеческого времени тратилось на действия, которые уже можно было автоматизировать с помощью искусственного интеллекта. Мы решили не начинать с абстрактной идеи «AI для HR» – мы взяли одну очень конкретную вертикаль и одну очень болезненную проблему.
Так появилась наша первоначальная гипотеза: что будет, если AI сможет находить кандидатов, связываться с ними практически сразу после заявки, проводить первичный разговор, квалифицировать их и передавать работодателю уже подходящих людей?
Мы начали тестировать это на реальных trucking-компаниях. Когда появились первые клиенты и первые результаты, стало понятно, что проблема действительно существует и за ее решение готовы платить.
Сегодня trucking для нас — это первый вертикальный рынок. В дальнейшем тот же подход можно применять в moving, warehouses, construction и других индустриях, где компании постоянно нанимают большое количество frontline workers.
Так появилась наша первоначальная гипотеза: что будет, если AI сможет находить кандидатов, связываться с ними практически сразу после заявки, проводить первичный разговор, квалифицировать их и передавать работодателю уже подходящих людей?
Насколько сложно иностранному фаундеру завоевать доверие американских клиентов?
Сложно. Особенно в начале. У тебя нет американского имени, большого локального бренда и десяти лет истории на этом рынке. У тебя может быть акцент. Ты можешь не знать каких-то культурных нюансов. И первые клиенты совершенно справедливо задаются вопросом: почему я должен доверить критически важный процесс неизвестному стартапу?
Я достаточно быстро понял, что единственный нормальный ответ на этот вопрос – результат. Не нужно пытаться выглядеть более американским, чем ты есть. Стоит лишь показать клиенту, что ты понимаешь его проблему и можешь решить ее лучше или быстрее существующего способа.
Поэтому первые продажи были очень важными. Мы сами разговаривали с клиентами, сами смотрели, как они работают, сами разбирали обратную связь. Я как CEO лично участвовал во многих продажах и product demo, потому что мне было важно слышать рынок без посредников.
Постепенно появляется самое ценное – локальная репутация. Один клиент рекомендует тебя другому. Появляются кейсы, партнерства, американские сотрудники, инвесторы и advisors.
Сегодня у Call2Action AI уже более 50 платящих клиентов, а годовой recurring revenue (годовой регулярный доход. – Tatler) находится примерно на уровне $600 тыс. Но за этими цифрами стоит большое количество маленьких моментов, когда нам сначала просто давали шанс что-то доказать.
Для иностранного фаундера доверие в США нельзя потребовать. Его можно только заработать.
Как появился Call2Action AI? Помните момент, когда идея окончательно оформилась?
Call2Action AI появился не как одна внезапная идея. Это была серия разговоров, наблюдений и тестов. Когда я приехал в США, мне было важно не повторять одну распространенную ошибку – сначала год строить продукт, а потом искать, кому его продать. Поэтому я делал наоборот: много разговаривал с потенциальными клиентами и пытался понять, где AI способен решить не «интересную», а дорогую проблему.
В логистике такой проблемой оказался наем. Особенно меня зацепило то, насколько сильно результат зависит от скорости реакции. Компания может потратить деньги на рекламу, получить кандидата, но если рекрутер свяжется с ним слишком поздно, этот человек уже может разговаривать с другим работодателем.
И тогда возник очень простой вопрос: зачем ждать человека, если AI может связаться с кандидатом практически сразу? Из этого вопроса постепенно выросла гораздо более крупная концепция. Мы поняли, что AI может не просто сделать первый звонок. Он может сопровождать значительную часть hiring funnel: sourcing, первичную коммуникацию, интервью, qualification, screening и onboarding.
В октябре 2025 года мы фактически начали коммерческий запуск. Первые месяцы были настоящей проверкой гипотезы. В январе 2026 года у нас было около $6 тысяч MRR (ежемесячная регулярная выручка. – Tatler), а примерно через полгода мы дошли до порядка $47 тыс. MRR. Для меня именно этот рост стал подтверждением того, что мы нашли реальную проблему, а не просто сделали очередной AI-продукт.
В логистике такой проблемой оказался наем. Особенно меня зацепило то, насколько сильно результат зависит от скорости реакции. Компания может потратить деньги на рекламу, получить кандидата, но если рекрутер свяжется с ним слишком поздно, этот человек уже может разговаривать с другим работодателем.
Какая ошибка в начале стоила вам дороже всего?
Одна из главных ошибок – желание расти быстрее, чем успевают взрослеть внутренние процессы компании. Когда ты видишь спрос, естественная реакция фаундера – продавать еще больше. Особенно на американском рынке, где скорость действительно имеет огромное значение.
Мы привлекали новых клиентов быстрее, чем успевали качественно подключать их к продукту и сопровождать после запуска: могли хорошо продать продукт, но дальше клиенту тоже нужно было помочь быстро получить результат, правильно настроить процессы, объяснить команде, как пользоваться системой.
В июне мы выросли примерно на 74% по ARR за один месяц, но одновременно увидели рост churn (отток клиентов. – Tatler). Это был важный урок лично для меня как CEO. Я понял, что рост сам по себе еще ничего не значит. Можно показать красивый график несколько месяцев подряд, но настоящая компания строится тогда, когда клиенты остаются с тобой и получают ценность.
После этого мы стали гораздо больше внимания уделять адаптации и сопровождению клиентов, их удержанию и тому, насколько быстро они начинают получать реальную пользу от продукта. Мне кажется, это одна из самых важных трансформаций фаундера: сначала ты думаешь, как создать продукт. Потом – как его продать. А далее понимаешь, что твоя настоящая работа – построить систему, которая способна работать и расти уже не только за счет твоей личной энергии.
Я понял, что рост сам по себе еще ничего не значит. Можно показать красивый график несколько месяцев подряд, но настоящая компания строится тогда, когда клиенты остаются с тобой и получают ценность.
Call2Action AI привлекла больше полумиллиона долларов инвестиций. Как вам это удалось?
Для меня этот раунд был важен не только из-за денег. Мы привлекли около $500 тыс. на pre-seed стадии (ранний этап финансирования стартапа. – Tatler) от венчурного фонда и частных инвесторов из нескольких стран. Среди инвесторов были MOST Ventures, американские и центральноазиатские бизнес-ангелы.
Но самое интересное в привлечении инвестиций – это количество отказов, которое остается за кадром. Ты можешь провести десятки встреч. На одной тебе скажут, что слишком рано. На другой, что рынок слишком узкий. Третий инвестор скажет, что рынок, наоборот, слишком большой и непонятно, как ты собираешься его захватывать.
Для фаундера это психологически непростой процесс, потому что каждый день разные люди оценивают твою компанию, команду и фактически твое видение будущего. Мне помогло то, что я воспринимал fundraising (процесс привлечения инвестиций. – Tatler) как продажи. Нельзя строить компанию ради того, чтобы понравиться инвестору. Твоя задача – строить бизнес и находить тех инвесторов, которые разделяют твою картину мира.
Инвестиции дали нам возможность быстрее построить продукт и выйти на американский рынок, но я считаю намного более важным то, что произошло после раунда. Мы смогли превратить привлеченный капитал в работающий бизнес: собрать международную команду, запустить продукт в США, получить десятки платящих американских клиентов и вырасти примерно в десять раз по recurring revenue за шесть месяцев.
Сейчас мы уже открыли новый инвестиционный раунд и активно привлекаем финансирование. У нас есть первые предварительные и подтвержденные договоренности, и мы продолжаем собирать раунд. Параллельно несколько крупных американских венчурных фондов проявили интерес к компании, с некоторыми из них мы уже находимся на продвинутых стадиях общения.
Наша цель – закрыть инвестиционный раунд в сентябре. Я считаю, что сейчас остается хорошее окно возможностей для фондов из Казахстана и Центральной Азии зайти вместе с нами в этот раунд и стать частью этой истории. На следующей стадии, когда компания будет готовиться к Series A (крупному инвестиционному раунду для дальнейшего масштабирования бизнеса. – Tatler), мы уже планируем в первую очередь работать с американскими институциональными фондами.
Для меня лично это тоже показатель того, насколько изменилось восприятие компании. Если раньше я приходил к инвесторам в основном с видением, презентацией и ранним продуктом, то сегодня мы можем показать реальный американский бизнес: продукт, десятки платящих клиентов, доход, динамику роста и конкретные результаты.
Вы строите компанию на одном из самых конкурентных рынков мира. Бывает ли страшно конкурировать с американскими AI-компаниями?
Конечно. Было бы странно говорить, что вообще не страшно. В США ты конкурируешь с компаниями, которые могут привлечь десятки миллионов долларов, нанять людей из Google, Meta или OpenAI и потратить на маркетинг больше, чем весь твой бюджет.
Но со временем я перестал воспринимать это как недостаток. Большая компания практически всегда вынуждена делать универсальный продукт. Мы можем позволить себе очень глубоко зайти в конкретную индустрию. Например, мы не просто говорим: «У нас есть AI-рекрутер». Мы строим то, что внутри компании называем AI Hiring Harness for Blue-Collar Workers – инфраструктуру, которая должна автоматизировать практически весь процесс массового найма frontline-сотрудников.
Для этого недостаточно просто подключить AI-модель. Мы должны очень глубоко понимать каждую индустрию. В грузоперевозках, например, нужно знать, как компания нанимает CDL-водителя, какие требования предъявляет к его опыту, какие вопросы задает кандидату, какие документы и проверки необходимы, почему водитель может отказаться от предложения и сколько денег бизнес теряет каждый день, когда грузовик стоит без водителя.
И мне кажется, мы попали в эту индустрию в очень правильный момент. Американский рынок грузоперевозок сейчас переживает серьезные изменения. В 2026 году новое федеральное регулирование в отношении Non-Domiciled CDL (коммерческих водительских прав для водителей, не имеющих постоянного места жительства в США. – Tatler) существенно ужесточило требования к получению коммерческих водительских прав иностранными водителями. Для trucking-компаний это означает, что вопрос поиска, проверки и квалификации подходящих водителей становится еще более критичным.
Одновременно AI-технологии дошли до уровня, когда значительную часть этой работы уже действительно можно автоматизировать. Поэтому для нас совпали сразу два фактора: очень болезненная проблема на огромном традиционном рынке и технология, которая впервые позволяет решать эту проблему совершенно другим способом.
Кроме того, свое происхождение я тоже постепенно начал воспринимать как преимущество. Фаундер из Казахстана вынужден быть более голодным. У нас нет бесконечного капитала. Нет права два года спокойно строить продукт без revenue. Приходится быстрее продавать, быстрее учиться и гораздо бережнее относиться к деньгам.
Поэтому американской конкуренции я сейчас скорее рад. Если ты способен построить конкурентоспособный продукт здесь, значит, потенциально ты способен построить глобальную компанию.
Что сегодня является главным преимуществом Call2Action AI перед конкурентами?
Наше главное преимущество – мы не пытаемся заменить один маленький элемент рекрутинга с помощью AI. Мы хотим автоматизировать значительную часть самого процесса найма. Для frontline hiring (массовый найм линейного персонала. – Tatler) проблема обычно состоит не в одном интервью.
Сначала нужно найти кандидата. Потом быстро с ним связаться. Понять, подходит ли он. Провести интервью. Проверить необходимые данные. Довести человека до следующего этапа. И все это компании сегодня делают через несколько разных инструментов и большое количество ручной работы. Мы пытаемся собрать этот процесс в одной AI-native системе – AI Hiring Harness for Blue-Collar Workers (комплексная ИИ-система для найма рабочих и линейного персонала. – Tatler).
В trucking мы уже достаточно глубоко понимаем специфику рынка. Система может работать с потоком кандидатов, AI связывается с ними, проводит первичную квалификацию и интервью, после чего работодатель получает уже структурированную информацию для принятия решения.
Но я считаю, что наше настоящее преимущество – даже не технология. Это скорость. Мы очень близко находимся к клиентам. Если видим проблему, то можем быстро изменить продукт. Я сам продолжаю разговаривать с клиентами и продавать. CTO и product-команда также постоянно получают обратную связь с рынка. Для компании нашего размера это огромное преимущество.
Наша долгосрочная цель – построить в США полноценную AI-инфраструктуру для найма рабочего и линейного персонала. Грузоперевозки – первая индустрия, где мы доказываем эффективность этой модели, а затем планируем ее масштаб на складскую логистику, строительство, услуги по переезду и другие отрасли.
Если бы сегодня к вам пришел основатель из Казахстана с идеей AI-стартапа, какие три совета вы дали бы ему перед выходом на американский рынок?
Первое – не стройте продукт для США, находясь только в Казахстане. Нужно приехать сюда и разговаривать с клиентами. Не с друзьями, не только с инвесторами и не с другими стартаперами. С людьми, которые потенциально должны достать банковскую карту и заплатить за ваш продукт. Первые американские клиенты научили меня рынку больше, чем огромное количество презентаций и исследований.
Второе – начинайте продавать максимально рано. Особенно сейчас, когда благодаря AI технически стало намного проще сделать MVP (минимально жизнеспособную версию продукта для тестирования на первых клиентах. – Tatler). Сам факт того, что вы смогли создать AI-продукт, уже практически ничего не доказывает. Вопрос в другом: готовы ли люди за него платить и остаются ли они вашими клиентами? Я бы предпочел десять платящих клиентов идеальному pitch deck (инвестиционной презентации стартапа. – Tatler).
И третье – не бойтесь своего происхождения. Когда я приехал в Кремниевую долину из Казахстана, первое время мне казалось, что мне нужно как-то компенсировать то, что я не американец. Сейчас я думаю наоборот. Человек, который приехал из Центральной Азии и строит компанию в США, уже прошел определенный фильтр. Ты привык работать в условиях ограниченных ресурсов, быстро адаптироваться и искать нестандартные решения. Но одного происхождения, конечно, недостаточно. В Америке в конечном итоге все достаточно просто: либо ты создаешь ценность, либо нет.
Поэтому мой главный совет казахстанским фаундерам – не приезжать в Кремниевую долину ради самого факта нахождения в Кремниевой долине. Приезжайте сюда строить. Я сам пока только в начале этого пути. Call2Action AI еще очень молодая компания, и впереди у нас гораздо больше работы, чем уже сделано. Но для меня важно доказать одну вещь: глобальная технологическая компания вполне может быть создана фаундером из Казахстана. И если наш пример сделает этот путь хотя бы немного более естественным для следующего поколения предпринимателей из Центральной Азии, для меня это будет одним из самых важных результатов всей этой истории.